Расставались мы неохотно, но конференция продлится три дня, так что еще не раз встретимся.
Приняв душ и поужинав, включила телевизор, намереваясь перед сном немного послушать новости, и застыла с пультом в руках.
' ...новая волна заболеваний поражает всех без разбора. Исследования показали, что вирус мутировал и... вакцина не действует. Власти бессильны перед новой бедой, правительство Бинидоса бьет тревогу и закрывает все границы с Арабексом, в котором зафиксирована новая вспышка заболевания. Всех беженцев отпугивают от границ выстрелами. Мы на грани всеобщей паники и войны. Скоротечность вируса позволяет прогнозировать тотальное заражение. Как сообщают многие СМИ, очаги заражения уже появились во всех двадцати восьми государствах ЕвроАзеса. Островные государства так же закрыли полностью свои границы. Над городами хавшиков вновь зажглись тысячи поминальных костров. На улицы Москаны вышли сектанты, которые кричат, что пришел наш судный день. Триединый нас вновь покинул, как пять тысяч лет назад... Неужели еще через пять тысяч лет наши потомки будут вести новое летоисчисление от нового Черного столетия...'
Выключила телевизор, не в силах смотреть на кадры, в которых показывали поджоги, лица беженцев, бегущих от границ в панике от выстрелов. Мрачные сумасшедшие лица сектантов с горящим фанатизмом в глазах, на новую разруху и смерть.
– И что делать теперь? – хриплый испуганный голос нарушил тишину гостиничного номера. Я уже хотела позвонить Натану или Лене, но передумала. Утро вечера мудренее, с той скоростью как сейчас в мире развиваются события, за эту ночь многое может измениться. В крайнем случае, завтра вечером поеду домой. Я на машине, и четыре часа в пути для меня раз плюнуть.
Завтрак в ресторане отеля прошел в мрачной, гнетущей атмосфере. Теперь все прилетевшие из дальних регионов меняли по телефонам билеты и дату вылета, стремясь быстрее попасть домой. Но все же нас встретили и подтвердили, что конференция, не смотря на тревожные новости, продолжится. Лишь регламент изменился, и сегодня постараются обсудить ключевые моменты и разногласия, чтобы не задерживать участников в Гавре.
Ко мне подошла сияющая Леночка с харизматичным Леней.
– Привет! Как спалось? Я как услышала вчера эти новости – дурно стало. У нас вчера мама с папой вернулись из Москаны, они говорят, там снова бунты, грабежи и вообще, все, кажется, сошли с ума. В городе объявлен комендантский час. Ты представляешь, теперь в Москане всем управляет специальное подразделение ФОА – Федеральный отряд антитеррора, в столицу ввели весь его контингент. Папа сказал, что он сформирован только из полиморфов, причем самых сильных. Они с мамой ехали в аэропорт и видели, как их везли на военных машинах. Мама сказала, что у них лица такие жуткие, будто они действительно звери...
– Не говори глупости, любимая. Они полиморфы, и этим все сказано, и бывают в таких ситуациях и местах, в таких переделках, от которых у человека волосы встанут дыбом. Естественно, что это откладывает отпечаток на их лица. А твоя мама научный сотрудник и привыкла видеть вокруг себя лишь свои любимые папоротники и кустики...
– Лень, вообще-то моя мама с деркусом ламинис привыкла работать, а он ядовит и плотоядный так что...
– Солнышко, я люблю тебя, и твоя мама – самая смелая женщина на свете...
Лена прилипла к мужу, обняв его с умиротворенной счастливой улыбкой. Я видела, что все происходящее их тревожит, но тот факт, что они вместе их примирял со всеми невзгодами.
– А где Натусик, Кир?
Нахмурившись, потерла виски, чувствуя, что сегодня здесь душновато.
– Я позвонила ему утром, он сказал, что ему нехорошо из-за вчерашнего возлияния, и решил побыть в отеле до нашего отъезда.
– Я уверена, он смотрел новости и теперь боится высунуть нос из гостиницы...
Я хмыкнула, соглашаясь:
– Думаю, ты права, наш логистик чрезвычайно щепетильно относится к своему здоровью и внешности...
– А я думаю, что в данной ситуации он прав. – Мы с подругой посмотрела на Леню, а он сверлил взглядом свою жену. И в его глазах я заметила тревогу за нее и глубокую любовь, и нежность. Нахмурившись, он погладил ее по щеке и пробормотал: – Ты немного горячая, Лен. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Немного душновато, а так все хорошо...
– Знаете, Леонид, мне тоже здесь душно. Может, пойдем выпьем чаю и плюшками побалуемся?
Решили, сделали, но уже через пару часов Лена почувствовала себя совсем неважно, и они с мужем уехали, пообещав позвонить вечерком.
Отсидев положенное время, я отправилась в гостиницу. Натусика не оказалось в номере, и я все сильнее нервничала. Уехать без него не могла, потому что мы вместе приехали на моей машине, осталось только заночевать в Гавре.
К ночи я не выдержала и позвонила Лене, трубку неожиданно взяла ее старшая сестра Зоя:
– Я слушаю!
– Э-э-э, Зоя... а можно Лену...
– Все кончено, Кир, все кончено... Мамы с папой уже нет, а Лена... Она в больнице умирает. Леонид тоже с ней и тоже заражен, они там вместе как и всегда. Я тоже туда иду, Кир. Это снова началось... – я слышала, как Зоя рыдает, – мы все умрем, и уже ничего хорошего не будет...
Я похолодела, услышав новости, но когда в трубке послышались лишь короткие гудки, мне стало страшно и больно. Остервенело набирала номер, но Зоя больше не брала трубку. Несколько раз попыталась связаться с Натусиком, но и он молчал. Сходила к администратору и попросила вскрыть его номер, чтобы удостовериться, что с ним не приключилось ничего страшного. В номере Натусика не было, но скорее всего, он спешно покинул его, забыв некоторые мелочи. Меня отправил на конференцию, а сам сбежал домой, испугался.
Несмотря на его поведение, я успокоилась, убедившись, что он хотя бы жив и не валяется здесь мертвым.
Тем временем, я и сама ощутила ухудшение состояния, и когда я поняла, что у меня жар и знакомые красные пятна на лице, предвещающие скорое отслоение кожи, уже не сомневаясь и не тратя времени на сборы, отбыла в Тюбрин. И я знала, что еду туда умирать. Мне лишь хотелось, чтобы это произошло в доме моих родителей, может хоть таким образом я буду ближе к ним.
Последний час прошел на грани бреда. Температура поднялась до такого уровня, что в глазах стоял белесый туман, мешающий видеть. Слабость разливалась по телу, превращая мышцы в желе. Вела машину уже на автопилоте и все чаще замечала автомобили в кюветах или на дорогах, с раскрытыми дверями, а возле них лежали и сидели умирающие. Некоторые еще живые, но уже не в состоянии вести машину, кто-то держал на руках близких, которым уже ничем не помочь. Кошмар царил вокруг, а смерть снова собирала свой урожай, и судя по всему, он будет гораздо обильнее предыдущего.
