себя. Он опустился до подглядывания. Однако ревность подчас вынуждает человека совершать самые неприглядные поступки. Владимир не спит спокойно с тех пор, как в доме появился учитель. Вот и тогда он чутко уловил сквозь сон неслышные движения в доме. И не движения даже, воздушные колебания. Выглянув из кабинета, где нечаянно уснул, измученный бессонницей, Владимир направился к Сашеньке. Беспокойство мучило его, сердце стучало больно. Открывая дверь в комнату жены, Мартынов готовился ко всему. Однако Сашенька безмятежно спала, и личико ее в обрамлении кружевного чепчика светилось покоем. Владимир протяжно вздохнул, унимая сердечный трепет. Тихо поцеловав жену в пылающую щечку, он вышел.
Еще не понимая, зачем это делает, Мартынов поднялся наверх. У детей было тихо, лишь из комнаты Дюваля сочился свет и доносились голоса. Повинуясь беспокойному чувству, Владимир приблизился к неплотно прикрытой двери и посмотрел в щель. Все, что он мог увидеть, это голые руки Сони и обнаженную грудь Дюваля. Морщась от нестерпимого стыда, Владимир поспешил удалиться. Подозрения с Сашеньки сняты, но ему не сделалось от этого легче.
С тех пор Мартынов искал возможности поговорить с французом наедине. Мог ли он ответить на вопрос, для чего? Нет. Было ли то желание оградить Соню от посягательств красавца, или в нем говорила ревность? Владимир понимал, что эта связь может принести Соне страдания. Ведь подобные случайные сношения заведомо обречены. Дюваль от скуки затуманил кузине голову, но она-то, видно, любит не шутя, коли решилась нарушить верность ему, Владимиру.
Все не подворачивалось повода заговорить. Служба изменила распорядок жизни Владимира. Не всегда он мог присутствовать и на домашнем обеде, в воскресенье же Дюваль обычно уходил куда-то и возвращался лишь поздно вечером. За чаем Владимир силился разглядеть какие-нибудь знаки внимания Соне со стороны француза, но безуспешно. Дюваль был почтителен и только. А вот Соня положительно не способна скрыть свои чувства. В ее душе Владимир с легкостью читал крайнее смятение. Кажется, худшие его предположения сбываются. Кузина из кожи вон лезет, чтобы привлечь внимание этого здоровяка. Вот и платье на ней какое-то смешное, и волосы в букли собрала. Бедняжка, у нее вовсе нет шанса! В ее-то возрасте питать надежды!
Мартынов понимал, что он несправедлив, зол, эгоистичен, однако не желал справляться с собой.
- Душа моя, - обратился однажды он к Соне по-русски, - Тебе должно быть совестно так рядиться, ты ведь детей воспитываешь! Чего доброго, девочки станут брать с тебя пример!
Соня покраснела и жалко улыбнулась.
- По-твоему, я нелепа? Что ж, ты, верно, прав... - голос ее сорвался, а на глаза выступили слезы.
- Голубчик Володя, ты несправедлив, - вступилась за Соню его жена. - Сонечка себя забыла с нашими детьми, а мы и рады. Когда в последний раз ее в магазин возили или к портнихе? Вон у нее обувь разваливается, шубка вовсе сносилась... В доме молодой мужчина, это так понятно, что Соне хочется выглядеть привлекательно.
Последняя фраза взбесила Владимира:
- Вот нам кто нынче моды диктует! Чудеса! Впрочем, чему удивляться...
Он со звоном поставил чашку на блюдце и вышел из столовой. Все присутствующие примолкли, повисла тягостная тишина. Соня ждала, что Сашенька тотчас побежит за Владимиром, но та задумчиво водила ложечкой по белоснежной скатерти. Дюваль внимательно посмотрел на Соню, словно спрашивая, что здесь случилось, но она отвела взгляд, силясь скрыть слезы...
Случай для разговора выдался, наконец. Владимир застал Дюваля в передней, когда вернулся из присутствия. Француз только что привез Мишу с фехтбодена, мальчик уже умчался наверх.
- Мсье Дюваль, потрудитесь зайти ко мне в кабинет, теперь же, для приватной беседы, - сухо проговорил Владимир.
Дюваль прямо взглянул на него и коротко ответил:
- Хорошо.
Они молча проследовали в кабинет Мартынова. Владимир не предложил Дювалю сесть, сам же устроился в кресле и закурил сигарку. Щурясь от дыма, холодно произнес:
- Господин учитель, верно, вы догадываетесь, о чем я вынужден говорить с вами?
- Нисколько! - ясно глядя в глаза Мартынова, ответил Дюваль.
Владимир оказался в затруднении, ведь он не мог сказать, что видел Соню в комнате француза. И без того сознание собственной низости истерзало его. Пауза затянулась.
- Мне показалось, вас что-то связывает с моей кузиной, - насилу выговорил Владимир Александрович.
- Простите, я не понял, - с вопросом уставился на него Дюваль.
Мартынов рассердился:
- Я плохо говорю по-французски?
- О, нет!
- Тогда извольте отвечать! Что у вас с Соней?
Изумление Дюваля было вполне искренним:
- С Софьей Васильевной?!
Мартынов усомнился в собственной памяти. Он помолчал, осознавая глупость своего положения, затем другим уже тоном произнес:
- Мсье Дюваль, я хочу предупредить вас. Соня - необыкновенная женщина, она весьма одинока, никогда не была замужем. Победа над ней не сделала бы вам чести, а для нее была бы убийственна. Ведь вы не женитесь на ней, как я понимаю?
Дюваль нахмурился и твердо ответил:
- Я с почтением отношусь к Софье Васильевне и никогда бы не посмел злоупотребить ее добротой и слабостью. Ваши подозрения оскорбительны для меня.
Владимир готов был ему поверить, но ведь он своими глазами видел их вместе в недвусмысленной ситуации. Проклятье! Лучше бы было ему спать в ту ночь, не просыпаясь.
- Моя кузина очень ранима, не причиняйте ей боли, - тихо завершил беседу Владимир.
Не давая французу возразить, он жестом показал, что тот свободен. Выйдя из кабинета, Дюваль имел порядком озадаченный вид. Он постоял некоторое время в раздумье, затем покачал головой и направился восвояси.
5.
Поощряя Соню в попытках нравиться французу, Сашенька не кривила душой. Она совершенно искренне желала, чтобы Соня устроила свою судьбу. Однако все это не исключало тайного интереса и невольной тяги ее самой к Дювалю. Сашеньке было бы легче избегнуть соблазна, знай она, что может навредить дорогой родственнице.
После нападок Владимира на кузину Сашенька решила помочь ей. Однажды, отправляясь в магазины, она заставила Соню переложить заботы о детях на француза и ехать с ней. Молодая особа рассердилась, но была вынуждена подчиниться требованиям Сашеньки. Они пустились в приятный вояж. В каждом магазине Мартынова выдерживала бой за шляпку, платье или козловые башмачки. Соня отказывалась "выбрасывать деньги на ветер".
- У меня есть шляпка! Пусть уже не модная и слегка полинявшая, но что за беда? - отбивалась она от Сашеньки.
Однако та взялась не шутя, и заставила Соню примерить новую шляпку, после подобрала и платья, и перчатки, и башмаки.
