Он ощущал икры Ферн, ее бедра. Никогда он еще не был в таком интимном контакте с женщиной без возможности раздеть ее и дать волю своей чувственности. Это создавало страшное напряжение. Мэдисон представил ее без одежды. Одна мысль об этом вызвала такую мощную эрекцию, что он чуть не вскрикнул.
Еще час назад он думал о Ферн, как о забавной игрушке, с которой можно побаловаться от скуки. Теперь же он просто умирал от желания к ней.
Он с отвращением думал о том, что животная сторона в нем побеждает его разум. Его ужасало, что он уже не может контролировать себя. Животная природа в человеке, он знал прекрасно, если дать ей волю, до добра не доводит. Последствия могут быть самыми ужасными. Тогда конец карьере, да, может быть, и самой жизни. Вот почему у него было твердое правило – никогда не давать волю своим инстинктам.
Увидев, наконец, дом Спраула, Мэдисон страшно обрадовался.
– Здравствуйте, – закричал он, подъезжая, – есть кто-нибудь дома?
Он подъехал к окну и заглянул в комнату. Никого не было видно. Мэдисон подъехал к амбару, объехал его кругом, не переставая кричать. Никто не отозвался.
Отца Ферн не было дома.
Мэдисон не мог просто положить ее на кровать и уехать. Он не знал, сумеет ли отец, если даже он вскоре явится, позаботиться о ней как надо и оказать нужную помощь. Надо было везти ее в Абилин.
Он повернул Бастера в сторону города и вдруг вновь почувствовал желание к Ферн. Мэдисон выругался. Он не понимал, что же такое есть в этой женщине, что так влечет его к ней. Нет, надо держаться от нее подальше, так для него будет лучше.
Мэдисон уже почти достиг окраин Абилина, когда Ферн застонала и очнулась. Она с трудом повернула голову, чтобы посмотреть, кто сидит за ее спиной, и он увидел боль в ее глазах.
– Не двигайся, – предупредил он, когда она хотела вырваться из его рук. – Тебе будет больно.
– Что случилось? – спросила она, все еще делая попытки освободиться.
– Ты упала с лошади.
Она перестала бороться и посмотрела на него недоверчиво.
– Я никогда не падаю с лошади, – заявила она, морщась от боли. – Ты, наверное, что-то со мной сделал.
Гнев охватил Мэдисона, но он быстро подавил его и не произнес ни одного слова. Его гнев был вызван чувством вины, которую он мог загладить только одним способом – взять ответственность за все, что случилось, на себя.
– Я сказал кое-что, чего я не должен был говорить. Ты разозлилась и от злости не различала дороги. Твой конь споткнулся, и ты упала в ручей. У тебя может быть сотрясение мозга и несколько сломанных ребер.
– Откуда ты знаешь? – спросила она, глядя на него широко открытыми глазами.
– Я осмотрел тебя.
– Ты трогал меня? – спросила она с гневом и страхом в голосе.
Мэдисон не знал, почему ее реакция так раздражает его. Какой женщине понравится, если ее трогает посторонний мужчина.
И все-таки он злился.
У него из-за нее было чувство вины. Но после того как он с таким упорством подавлял в себе физическое влечение к ней, Мэдисону казалось, что он загладил свою вину хотя бы отчасти. Если бы она знала о том, что он хотел с ней сделать, она, пожалуй, не стала бы ждать, пока его повесят. Она бы пристрелила его сама.
– Я почти не касался тебя.
– Ты трогал меня? Как ты вообще посмел притрагиваться ко мне?
– А что мне оставалось делать? Попросить пробегающего мимо суслика, чтобы он осмотрел тебя? Извини, я не совсем знаком с правилами обращения с женщинами, которые одеваются, как мужчины. Как-нибудь ты должна объяснить мне их.
– Я больше видеть тебя не хочу, – взорвалась Ферн. Она толкнула его в грудь локтем и тут же застонала от боли.
– У тебя, наверное, сломано несколько ребер, – сказал Мэдисон, который испытавал к ней одновременно и сострадание и злость. – Не шевелись, пока я не отвезу тебя к врачу.
– Отвези меня домой, – крикнула она.
– Я уже привозил тебя туда, но твоего отца не было дома.
– Отвези сейчас же.
– Когда отец должен вернуться?
– Я не знаю. Может быть, вечером. Он поехал продавать продукты скотопромышленникам.
– Кто же тогда за тобой присмотрит, пока его не будет?
– Я сама присмотрю за собой.
– Нет, так не пойдет. Доктор должен осмотреть твою грудь.
– Ни один мужчина не будет осматривать мою грудь! – воскликнула Ферн. – Немедленно отпусти меня.
Она попробовала разомкнуть его руки и гримаса боли исказила ее лицо.
– Ты и пяти ярдов не пройдешь. Рухнешь прямо на улице.
– Это не твое дело.
– Вообще-то я согласен, что это не мое дело, но ведь по городу пойдут слухи, что из-за меня ты упала, а потом я отвез тебя домой и оставил там умирать. А завтра все в округе Дикинсон захотят моей крови.
– Им не нужно будет беспокоиться. Я обо всем позабочусь сама.
К своему удивлению, Мэдисон рассмеялся.
– Почему бы тебе не расслабиться и не позволить мне отвезти тебя к доктору. Ты к какому обычно обращаешься?
– Я никогда не обращаюсь к докторам. Не обращалась с самого рождения и не собираюсь. Это его не удивило. Она не признает никакой помощи ни от кого.
– Выбирай себе врача.
– Если ты не спустишь меня на землю, я закричу.
– Ну вот, хочешь быть похожей на мужчину, а пользуешься женскими трюками, – сказал Мэдисон.
– Я буду пользоваться любыми трюками, чтобы отделаться от тебя, – сказала она. – Ну, отпусти же меня.
На мгновение Мэдисону подумалось, что надо бы ее отпустить. Он ведь не отвечает за нее. Но он видел боль в ее глазах и не мог сделать то, о чем она его просила.
– Предлагаю компромисс, – сказал он. – Я отвезу тебя к своей невестке. Если она скажет, что с тобой все в порядке, я доставлю тебя домой. Если же она скажет, что у тебя есть повреждения, тогда мы найдем врача.
Он думал, что она начнет опять спорить. Но Ферн вдруг согласилась. Очевидно, она очень страдала от болей.
– По крайней мере, дай мне пересесть на моего коня. Пусть твоя невестка меня осмотрит, но я не хочу, чтобы ты вез меня в своих объятиях через весь город. Пусть лучше у меня все ребра будут переломаны.
Мэдисон хотел свернуть ей шею за такие слова, но подумал, что Джордж умрет от горя, если обоих его братьев повесят.
– Ты сможешь держаться за рог седла? – спросил он.
– Конечно. Что я неженка?
– Почему ты просто не отвечаешь на мои вопросы?
– Да, я могу держаться, – сказала она спокойно. Мэдисон слез с коня. Без его поддержки Ферн покачнулось, но удержалась в седле.
– Оставайся в седле, я поведу Бастера.
Ей это не очень понравилось, но без поддержки Мэдисона ей стало еще больнее, и она согласилась.
– Давай только не поедем через центр города, – выдавила она, скрипя зубами от боли. Я не хочу, чтобы меня приняли за циркового клоуна.
