Читаем без скачивания Восход над Шалмари - Андрей Имранов

– Не подскажете, как фамилия этого гостя? – спросил Семён, качнув головой вслед удалившемуся слону.

– А с какой стати я вам должна это докладывать? – холодно поинтересовалась администраторша.

– Понимаете, – ответил Семён, внутренне торжествуя, – показалось, что это – мой знакомый. Так его фамилия случайно не Токарев?

– Нет, не Токарев. – Администратор скосила взгляд на журнал. – И вовсе даже Альметьев.

– Извините, – Семён изобразил на лице смущение, – ошибся, значит.

Администратор не ответила, Семён положил ключи на стойку и вышел на улицу, чувствуя, что прогулка ему предстоит увлекательнейшая.

Действительность превзошла все ожидания. Город выглядел так, как, по мнению авторов мыльных космических опер, должна выглядеть столица какого-нибудь межпланетного альянса. Асфальт под ногами переходил в гранит, гранит – в ракушечник, а ракушечник – в разноцветный пластик. Дома вокруг меняли архитектурные стили от романского до постмодернизма, местами ударяясь в явный авангард. Машины… м-да. Семён минуты три простоял возле здоровенной четырёхколёсной акулы. Никаких метафор – натуральная акула с шероховатой серо-голубой кожей. Акула покачивала хвостом, вращала глазами и шевелила жабрами – дышала. Четыре вроде как даже чешуйчатых колеса тёмно-зелёного цвета под брюхом смотрелись вполне к месту. Никаких излишеств, вроде окон или дверей, не наблюдалось. Семён хотел было дождаться возвращения хозяина акулы, чтобы увидеть, как его сознание представит момент посадки водителя в машину (неужели верхом поедет?), но потом передумал. Мало ли чья это машина, может, шишки какой. Телохранители которой, может, уже присматриваются к Семёну.

И Семён пошёл дальше, вертя головой, как парень из таёжной глубинки, впервые в жизни попавший в город. По прикидкам Семёна, трансформации подверглась не такая уж большая часть окружающего пространства. Процентов так тридцать, не больше. Причём дома и улицы – в меньшей, а машины – в большей степени. Сильнее всего «пострадали» жители – людей, выглядящих как люди, насчитывалась едва ли половина от общего количества. Да и тех немалая часть щеголяла страннейшими нарядами и украшениями. Семён даже забыл, что у него болит голова, хочется спать и вообще, состояние неважное – столь импозантно выглядели некоторые из прохожих. К счастью, никто из них не обращал на него внимания, и Семён старался тоже ни на кого не заглядываться – как и полагается в большом городе. Но получалось не очень.

Первые минуты Семён собирался просто погулять немного и вернуться, но потом решил: была не была. Всё же сны, несмотря на всю реалистичность, довольно сумбурны и непредсказуемы, как, впрочем, снам и положено. Вдобавок завтра вся эта чехарда закончится и когда ещё представится такой случай набраться впечатлений. Столица инопланетного альянса – это вам не Куала-Лумпур какой-нибудь. И Семён поехал по городу, время от времени дико жалея, что нет никакой возможности сфотографировать увиденное.

Самое большое впечатление на Семёна произвёл московский зоопарк. Выйдя из него после двухчасовой прогулки, Семён первое время только нервно икал и лишь минут через пять смог произнести вслух что-то членораздельное. «Вот это, блин, ни фига себе, а?» – сообщил он в пространство и неуверенной походкой направился туда, где, по его представлениям, должен был быть вход в метро. Из запланированного оставались ещё Арбат и парк Горького.

Но планам не суждено было сбыться. Тревожный звоночек прозвучал для Семёна на проспекте Мира, где к нему впервые обратился прохожий. Невысокий «инопланетянин», покрытый короткой жёлтой шерстью, поинтересовался у Семёна, как пройти к метро «Сухаревская». Семён, ничтоже сумняшеся, стал объяснять, благо что он сам из этой станции метро не далее как десять минут назад вышел. Но до конца объяснить ему не дали. «Извините, – прервал его худощавый человек, за плечами которого просматривались рукояти двух мечей, – с кем это вы разговариваете?» Семён пару секунд переводил взгляд с «самурая» на «инопланетянина», лихорадочно размышляя. Несомненно, один из собеседников существовал только в воображении Семёна, но исчезать никто из них не собирался. «Да так, не обращайте внимания», – буркнул, наконец, Семён и обратился в бегство. К чёрту осмотр достопримечательностей, скорее назад, в гостиницу. Если окружающее пространство потеряет связь с действительностью, возникнет реальная опасность просто заблудиться, а то и погибнуть, забредя под машину или упав в проём, которого в представлении Семёна не окажется.

По дороге в гостиницу привлечь внимание Семёна различные колоритные типы пытались раз восемь. Неизвестно, была ли среди них хоть одна реальная личность, но Семён, на всякий случай, каждый раз пожимал плечами и отворачивался. Если не считать этих приставал, до гостиницы Семён добрался без особых приключений. За время его отсутствия холл гостиницы поменял цвет на иссиня-чёрный, но других изменений не замечалось. Администратор со скучающе-безучастным выражением лица выдала Семёну ключи, и он поднялся в свой номер. Опять накатила сонливость.

На этот раз Семён решил не оттягивать неизбежное. «Раньше сядешь, раньше выйдешь», – пробормотал он, зевая, поднял глаза на настенные часы и обомлел. Часы были солнечными. От треугольной стрелки, торчавшей посреди циферблата, тянулись две отчётливые тени, указывая время в десять тридцать восемь вечера.

– Ну это вы уже совсем совесть потеряли! – возмущённо сказал Семён, непонятно к кому обращаясь.

С тихим щелчком тень сместилась на одно деление, указывая теперь тридцать девять минут одиннадцатого. Семён наметился сплюнуть, но сдержался, лишь махнул досадливо рукой. Выключил свет и лёг в постель.

Семён потом уже не мог вспомнить, сколько именно снов приснилось ему в ночь с воскресенья на понедельник. Он периодически просыпался, но неодолимая сонливость мгновенно бросала его в объятия следующего сновидения. И Семён оказывался посреди очередного пейзажа, с ужасом понимая, что может вообще не проснуться. Кошмарные, просто неприятные и нейтральные сновидения сменяли друг друга непрерывной чередой, разделённые мгновениями реальности, наполненной болезненной усталостью. Семён пытался уснуть во сне, но, во-первых, внутри сна спать ему не хотелось – он чувствовал себя бодрым и полным сил, а во-вторых, даже когда удавалось задремать, он тут же проваливался в другой сон, ничем не отличающийся от предыдущего. То есть отличающийся, конечно, но не так, как хотелось бы Семёну. Сколько времени так продолжалось, он не знал. По мнению Семёна, он провёл в снах не менее сотни часов, но то, что субъективное время снов отличается от реального, он заметил давно. Скорее всего, утро давно наступило, а Семён всё ещё бродил среди снов и не мог проснуться. И чем дальше, тем сны становились всё менее… живыми, что ли. Словно неведомый сценарист исчерпал весь свой творческий потенциал. Семён же полагал, что сценарист попросту устал. Вечно так продолжаться явно не могло.