современные военные историки, а также специалисты по истории отечественной военной, военно-политической и внешней разведки редко о ней вспоминают, видимо полагая, что поскольку беспримерный поход эскадры закончился цусимской катастрофой, об ее охране говорить неудобно. Военно-морские историки эту операцию тоже не жалуют. Вместе с зарубежными авторами они сходятся на том, что предостережения контрразведчиков – в первую очередь, А.М. Гартинга и И.Ф. Мануйлова – накалили обстановку на судах эскадры и взвинтили ее командующего до такой степени, что фактически спровоцировали обстрел российскими военными моряками английских рыбаков в ночь на 9 (22) октября 1904 г. на Доггер-банке в Северном (или «Немецком») море. Этот, крайне неприятный для России, инцидент, вошедший в историю под названием «гулльского» (от названия йоркширского города-порта
Hull, места приписки английской рыбачьей флотилии), породил собственную значительную историографию. Уже более столетия продолжается спор о том, кто спровоцировал его, каким образом и с какой целью, и конца этой дискуссии не видно. Попробуем разобраться в этой истории и мы.
К началу лета 1904 г. под личным руководством Рожественского особо доверенные офицеры из его ближайшего окружения разработали три варианта маршрута эскадры[150]. Однако в августе император утвердил смешанный вариант, согласно которому часть кораблей должна была идти через Средиземное море, Суэцкий канал и Красное море, а новые боевые суда с глубокой осадкой – двигаться вокруг западного побережья и южной оконечности Африки. Соединение эскадры предполагалось на Мадагаскаре. Все варианты разрабатывались в глубокой тайне, но даже беглого взгляда на карту было достаточно, чтобы определить наиболее уязвимые с точки зрения безопасности места. Для балтийской части эскадры ими были балтийские проливы (Большой и Малый Бельты, Эресунн (Зунд) и Каттегат), а для черноморской – Босфор и Дарданеллы, а также Суэцкий канал и Красное море. Естественно, что в дальнейшем именно в эти районы были направлены российские контрразведчики. Поскольку главную ударную силу 2-й эскадры составляли новые эскадренные броненосцы, базировавшиеся на Балтике[151], с самого начала особое внимание было обращено на скандинавские страны, мимо которых им предстояло пройти.
Впервые сведения о том, что купленные в Англии миноносцы Япония направляет в Швецию для действий против русского Балтийского флота, поступили в Департамент полиции в апреле 1904 г.[152] Кроме того, Петербург тревожило необычайное многолюдие японской дипломатической миссии в Стокгольме и особенно – частые визиты здешнего японского военно-морского атташе в шведские и датские порты. Выяснение обстоятельств дела директор Департамента полиции А.А. Лопухин поручил Мануйлову, однако что-либо конкретное тому разузнать не удалось. Тогда же, в апреле 1904 г., Главный морской штаб заинтересовался слухами о том, что на шведских верфях по заказу Японии строятся миноносцы. Для проверки слуха в Стокгольм был направлен военно-морской атташе в Германии капитан 2-го ранга князь А.А. Долгоруков, близко знакомый с дальневосточными делами по прежней службе – до своего назначения в Западную Европу он был старшим флаг-офицером начальника штаба эскадры Тихого океана и в этом качестве в 1900—1901 гг. участвовал в подавлении боксерского восстания в Китае. Поскольку источником этой информации выступил российский посланник в Стокгольме тайный советник (ТС) Е.К. Бюцов, за «подробными указаниями» Долгорукову было предписано обратиться именно к нему[153]. Однако на месте эти слухи не подтвердились, и уже через неделю Долгоруков вернулся в Берлин. Когда в конце 1904 г. было установлено, что на шведских предприятиях японские военные заказы все-таки были размещены (например, на заводе «Бофорс» для Японии производились бронебойные 12-дюймовые артиллерийские снаряды), выяснением подробностей первоначально занялись военный агент в Скандинавии полковник А.М. Алексеев и Генеральный консул в Стокгольме В.А. Березников, но уже в январе 1905 г. вся их агентура по «бофорскому делу» была передана чиновнику Департамента полиции А.М. Гартингу[154].
С конца мая – начала июня 1904 г. тревожные сообщения из-за рубежа относительно намерений японцев хлынули в Главный морской штаб уже потоком. Многочисленные, разные, никак не связанные между собой и порой весьма неожиданные источники были единодушны в том, что Япония готовит серию акций, призванных затруднить формирование и оснащение 2-й Тихоокеанской эскадры и ее предстоящий поход на Дальний Восток. Об этом в полевой штаб наместника на Дальнем Востоке и в Петербург доносили военные и военно-морские агенты из Китая (генерал-майор К.Н. Дессино[155]), Франции (полковник В.П. Лазарев), Дании и Швеции (полковник А.М. Алексеев), Великобритании (капитан 1-го ранга И.Ф. Бострем), телеграфировали из Шанхая бывший посланник в Корее А.И. Павлов и чиновник Министерства финансов Л.Ф. Давыдов, консулы в Кардиффе, Ньюкастле, Гонконге, Сингапуре, Джедде, чиновники МИД и дипломатические агенты в Турции, Египте и в других странах. Косвенно угрозу, нависшую над эскадрой, подкрепляли сообщения о тайной переброске японцами отрядов своих военных моряков через английские колонии в районы Средиземного, Черного и Балтийского морей, о закупках ими военных судов, радиостанций и другого специального оборудования для действий на севере Европы, а также в Красном море и Индийском океане. В донесениях приводились воинские звания, специальности и даже имена японских моряков, едущих в Европу, Малую Азию и на север Африки, маршруты их движения, говорилось о вероятном построении и методах действия японских кораблей на пути следования эскадры Рожественского. «Японские офицеры: командир миноносца Миоши, лейтенант Ватанабэ, минный офицер Уесуги и два водолазных офицера[156], – телеграфировал из Гонконга консул Бологовский, – выехали [в] пятницу [21 мая 1904 г.] отсюда [на] английском пароходе “Роза Исса” в Аден, имея с собою 11 ящиков … В каждом ящике по две мины, каждая весом 25 фунтов[157] … На прошлой неделе [на] английском пароходе здесь проехали семь японских офицеров: четыре минных, три водолазных, направляясь [в] Лондон, затем [в] Христианию, а оттуда [в] Финский залив»[158].
24 мая камергер Павлов сообщал из Шанхая: «По секретным сведениям генерала Дессино, японцы, независимо известных уже отправок в различные порты своих минных и водолазных офицеров, уже начали скупать и фрахтовать быстроходные иностранные коммерческие пароходы, которые они намерены снабдить беспроволочным телеграфом и ко времени выступления Балтийской эскадры держать под нейтральным флагом в море в тех местах, где, по предположениям японцев, эскадра будет проходить в сравнительно близком от берега расстоянии. В каждом таком месте предположено держать в крейсерстве несколько пароходов … для осведомления японского правительства о точном времени прохода эскадры через данный пункт. Весьма вероятно, что на этих же пароходах будут иметься бросательные мины»[159]. Такие действия японцев в западноевропейских водах казались тем вероятнее, что тогда же, в мае 1904 г., их быстроходные коммерческие паровые суда, оборудованные радиосвязью («беспроволочным телеграфом») и под английским флагом, курсировали вокруг российских дальневосточных портов, производя разведку местности и собирая сведения о русском флоте[160].
Полковник Лазарев, ссылаясь на сведения некоего датского офицера, сообщал из Парижа, что из Лондона в Копенгаген выехали два японца с намерением
