Вот и возможность проверить, сумеет ли он обуздать свои порывы. А также закинуть удочку насчет партии-другой в карты. Ну же, София! На кону главный приз. Кто смел, тот и съел. Она улыбнулась:
— Было бы чудесно угоститься хересом. Как раз то, что нужно.
Его губы были в нескольких дюймах; София заглянула ему в глаза. Темно-зеленые, с серыми проблесками. Загадочная тень густых ресниц. А как красиво очерчен рот! Просто дух захватывает. Софии захотелось податься чуть-чуть вперед, чтобы коснуться губами его губ.
Она не дышала. Всего-то и надо, что…
Хлопнула дверь, и София вздрогнула. В столовую ворвалась Мэри, за ней по пятам топал Энгус. Виновато развел руками:
— Мэри подумала, раз вы закончили обедать…
— Мэри совершенно права. Мы с лордом Маклейном выпьем хереса в библиотеке. — София с видом заговорщика взглянула на Энгуса: — Надеюсь, камин разожгли?
Дворецкий просиял:
— Да, мисс, надо думать, огонь уже разгорелся на славу!
Разгорелся, как же!
Энгус подмигнул. София едва удержалась, чтобы не подмигнуть в ответ. Нужно соблюдать осторожность! Дугал не сводит с нее глаз. Не заподозрил бы подвоха.
София была рада, когда наконец он повел ее в библиотеку. Ее пальчики покоились на сгибе руки Дугала. Сквозь тонкую ткань фрака она чувствовала силу его руки. Вот это мускулы! София была заинтригована. Неужели все денди на самом деле могучие мужчины? Она смотрела на его руку словно завороженная.
А Дугал любовался золотистой головкой Софии. Кажется, ни разу в жизни он так не забавлялся. У него не было полной уверенности, что он раскусил игру Макфарлина и его соблазнительной дочки. Чего они добиваются, умоляя задержаться подольше и стараясь сделать пребывание в их доме невыносимым? Черт возьми, он не уедет, пока не выведет их на чистую воду.
Его взгляд спустился ниже, к шее, затем к восхитительной груди, вздымающейся в пене кремовых кружев. Тот, кто шил это платье бронзового цвета, несомненно, знал толк в соблазне. Кое-что показать, кое-что скрыть. Все в меру, настолько, чтобы свести с ума. Так и хочется сорвать с нее это чертово платье.
Вот и библиотека. Пламя в камине только-только разгоралось, в комнате царил холод. Мебель, драпировки — все тонуло в густом сумраке. Гнетущая обстановка. Однако стоило Софии переступить через порог, и готово — огненные блики на бронзовом платье, сверкающие искры бриллиантов на шее и в ушах осветили и согрели комнату жарче любого огня.
— Камин не растопили как следует. — София бросила на гостя лукавый взгляд из-под ресниц. — Может быть, вы…
Дугал неохотно выпустил ее руку и поклонился.
— Разумеется.
Он подошел к камину, не в силах стряхнуть наваждение. Когда она находилась рядом, между ними словно проскакивали искры. И напряжение росло с каждой минутой. Он загорелся в предвкушении. Как он это любил — атака, ложный выпад, ответный удар! Цель противников — возможно, будущих любовников — воспламенить чувства друг друга. Вот чего он хотел от Софии Макфарлин. Он уедет не раньше, чем эта красотка окажется в его постели.
Удивительно, огонь в камине едва горел, но дым уже вовсю наполнял комнату. Маклейн взял ржавую кочергу и поворошил угли. Полетели искры, слабый огонь не вспыхнул ярким пламенем, а превратился в чахлый огонек. Зато повалил густой черный дым.
София ахнула:
— Господи! Совсем забыла про трубу. Видите ли, все трубы в доме ужасно дымят.
— Да, — согласился он. — Словно кто-то набил их кирпичами.
Она испуганно взглянула на него, лоб прорезала морщинка. Дугал невозмутимо добавил:
— Но я думаю, это потому, что трубы очень старые и ветхие. Мой брат живет в замке двенадцатого века. Все трубы там дымят. — Он с видимым удовольствием втянул в легкие задымленный воздух. — Этот аромат древесного дыма напоминает мне о доме.
София нахмурилась. Дугал подошел к столику, на котором он раньше заметил графин и стаканы.
— Налить вам хереса? Если, конечно, он не повредит вашему желудку.
— Выпью с удовольствием.
— Отлично.
Дугал наполнил два стакана и подошел к Софии. Когда она брала из его рук стакан, их пальцы соприкоснулись. Дугал смотрел, как осторожно, едва-едва она пригубила золотистую жидкость и тут же выплюнула обратно. Она не стала пить херес, как и не смогла есть суп. Дугал сделал глоток. Кислятина, но ему приходилось пробовать и похуже.
— Надеюсь, ваш батюшка не очень страдает.
— Папа все еще спит. Как же так вышло, что он не смотрел себе под ноги, спускаясь с лестницы? Он ведь знал про сломанную ступеньку, потому что именно он… — София осеклась, затем спокойно продолжила: — Знает все гнилые половицы и ступеньки в доме. Да и спускаться по лестнице бегом не было никакой нужды.
— Я сам чуть не запнулся и не полетел кубарем.
— В самом деле?
Какие светлые у нее глаза! В окружении густых темных ресниц они, казалось, горели огнем.
— Представьте себе, — медленно произнес он. — Я чуть не упал.
Щеки Софии вспыхнули.
— Мне очень жаль. Велю Энгусу починить ступеньку.
— Я уже сказал ему, когда вашего отца осматривал врач.
София снова нахмурилась, а затем нетерпеливо тряхнула головой, словно прогоняя тревожную мысль. Поставила стакан и подошла к столику возле окна.
— Мне сегодня не уснуть.
— Может быть, займемся чем-нибудь, чтобы отвлечь вас от грустных мыслей об отце? — Дугал в задумчивости отпил херес. — Не найдутся ли у вас шахматы? Сыграем партию-другую.
— Шахмат нет. Однако точно знаю, что у нас найдется колода карт.
— Я в этом не сомневался.
София бросила на него укоризненный взгляд:
— Что вы хотите этим сказать?
— Ваш отец известный картежник. Как не быть картам в его доме?
— Справедливо. — София наклонилась над столиком и выдвинула ящичек. Внутри лежала колода карт. — Карты помогут забыть об этом злосчастном падении.
Свет заходящего солнца ласкал ее щеку. Дугал подошел к окну.
— Прекрасно. Никогда не откажусь перекинуться в картишки.
Поставив стакан, он помог Софии занять место за карточным столиком и сел напротив. София разглядывала его из-под полуопущенных век. Какая могучая стать! И в то же время как ловки, грациозны движения. А как красиво спадают кружева манжет, прикрывая кисти рук!
С безразличным видом София перетасовала колоду. Дугал не отрываясь следил, как ее тонкие пальчики гладят карты. Ему представилось, как эти пальцы ласкают его тело, постепенно спускаясь к его…
— Дугал?
Его имя слетело с ее губ, как бархат с обнаженной кожи. Сердце забилось сильнее, его глухой стук больно отдавался в ушах. Тело напряглось.
