Неожиданное появление жены застало Харви врасплох. Его ноги соскользнули со стола, кресло дернулось вперед, и он вскочил. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, гнев, горечь, ирония. Но все они быстро сменились откровенной настороженностью. Его вид будто говорил: ну, что еще мне от тебя ожидать?
Ответной улыбки Оливия не дождалась. Харви пребывал в явном замешательстве, не зная, как реагировать на ее улыбку, на присланные розы, не говоря уже о внезапном появлении в кабинете. По какой-то необъяснимой причине его смущение придало Оливии уверенности, достаточной, по крайней мере, для того, чтобы двинуться вперед. Инициативы – вот чего он хотел от нее. Что ж, ее появление здесь и есть одно из проявлений этой самой инициативы. Оливия не спеша подошла поближе к столу и, постаравшись придать своему голосу мелодичность, с улыбкой проворковала:
– Сегодня утром я чувствовала себя такой счастливой. Вот, подумала, тебе будет приятно узнать об этом. – Она указала на злополучную корзину. – Кроме того, мне хотелось приятно тебя удивить.
– И тебе это, безусловно, удалось, – пробурчал Харви, так и не выйдя из-за стола.
Недружелюбный прием возмутил Оливию. В ее ушах до сих пор звучали его полные презрения слова: «У тебя что-нибудь случилось с ногами, Оливия, поэтому ты не смогла прийти ко мне?» Теперь Харви не может обвинить ее в том, что она не пришла к нему.
Борясь с охватившим ее волнением, Оливия сказала:
– Я много думала над твоими словами, Харви. Ну, насчет того, что все время занимаю пассивную позицию, предоставляя тебе играть роль активного любовника. И вспомнила, какое удовольствие доставили мне когда-то присланные тобой розы. Вот мне и захотелось, чтобы ты тоже почувствовал: я тебя люблю, ценю и постоянно о тебе помню.
На щеках Харви появились красные пятна.
– Видишь ли, когда дело касается мужчин, тут все обстоит по-другому, – пробормотал он, не вдаваясь в объяснения.
Что это с ним? – подумала Оливия. Он смущен? Расстроен? Или чувствует вину за то, что не догадался послать мне розы? Как бы там ни было, я не позволю ему отмахнуться от меня, словно от назойливой мухи.
Она обошла стол и приблизилась к Харви.
– Почему же по-другому? И в том и в другом случае цветы – символ любви.
– Неужели? – с насмешкой переспросил Харви. В его тоне сквозила подозрительность, но никак не радость.
– А чем же еще они могут быть?
Оливия почувствовала, что у нее перехватывает горло: как же ей необходим хоть какой-нибудь знак одобрения, хоть какая-нибудь поддержка с его стороны!
– Частью игры, – коротко ответил Харви, глядя ей прямо в глаза. – Они помогают манипулировать людьми.
– К чему этот цинизм?! – возмутилась Оливия.
Она положила на стол свою сумочку и протянула к Харви руки, намереваясь обнять его.
«А может, ты вдруг потеряла голос и поэтому не смогла сказать мне о своем страстном желании?»
Оливия поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать Харви. Он напрягся, его тело окаменело, а взгляд стал холодным и колючим.
– Давай вместе позавтракаем, а потом займемся любовью, – прошептала Оливия, пытаясь смягчить его. – Я сняла для нас номер…
– Во имя всего святого, Оливия, хватит! – закричал Харви, глаза его сверкнули яростью. Он рывком снял ее руки со своей шеи и прижал их к ее бедрам. – Нельзя изменить за одну ночь свою натуру. Я не дурак, моя дорогая. Прекрати, иначе я перестану тебя уважать.
– Уважать?.. – тупо повторила она.
Харви вздрогнул, выпустил ее и быстро отступил назад. Немного помешкав, он обошел стол и остановился с противоположной его стороны. Только теперь, когда их разделял стол, он снова заговорил, размахивая от волнения рукой:
– Послушай! Я очень сожалею о том, что произошло ночью. Понятно? Мне действительно очень жаль.
Харви швырял в Оливию эти слова короткими взрывными очередями, как будто сам ненавидел то, что произносил.
А мне не жаль, и я ни о чем не сожалею, подумала Оливия, но не смогла заставить себя высказать это вслух. Что произошло? Когда я попыталась соблазнить собственного мужа, все закончилось тем, что он еще больше отдалился от меня. И это несмотря на то, что я следовала его наставлениям! Видимо, меняй я свою жизнь, подстраиваясь под Харви, или не меняй – мне никогда не выиграть. И как только другие ухитряются в обоих случаях вытащить счастливый билет?
– Мне не следовало вести себя подобным образом, – продолжил Харви. – Ты не заслужила такого обращения. Утром я был сам себе противен. – Он печально вздохнул и закончил, сердито сжав кулаки: – Тебя не следовало посвящать в такие вещи. Лучше бы тебе ничего этого не знать.
Выслушав мучительные признания мужа, Оливия покачала головой.
– Так вот почему ты распорядился, чтобы утром мне дали подольше поспать… Ты осуждал себя и не хотел встречаться со мной.
– Я не хотел, чтобы, увидев меня, ты вспомнила о том, что произошло ночью.
– Не понимаю, честно, не понимаю, почему ты казнишь себя за то, что позволил мне узнать о своих желаниях?
– Будь я проклят, Оливия! Я фактически изнасиловал тебя, полностью утратив над собой контроль! Но ведь я столько времени… – Харви замолчал, будто устыдившись того, что собирался сказать. Он не мог ни объяснить свое поведение, ни оправдаться.
Оливия видела, как искренни и глубоки его переживания.
– А тебе не кажется, что это принесло облечение нам обоим, помогло нам? – нежно произнесла она, всей душой желая приласкать его, облегчить его душевные муки, избавить от чувства вины.
– Кто знает!.. – прошептал Харви. Гримаса отвращения появилась на его лице при воспоминании о том, о чем ему хотелось забыть навсегда. – Я все пытаюсь втолковать тебе одну вещь: ты не должна думать, что обязана обслуживать меня или потакать моим желаниям. Я ненавижу любую фальшь. И выхожу из себя при одной лишь мысли о том, что ты заставляешь себя угождать мне.
Оливия была в замешательстве. Неужели Харви до сих пор не понял, что значит любить? Что отдавать означает одновременно и получать?
– Но… мне нравится угождать тебе, – ласково произнесла она.
– Послушай, Оливия! – возмутился Харви, негодующе взмахнув руками. – Я не ребенок, не надо меня баловать, нежить и говорить, что я хороший мальчик!
Оливия прикусила язык, опасаясь, что Харви может разойтись еще больше. Его голубые глаза сверкали обидой и возмущением. Все, что она говорила, уходило в песок, а потом еще и обращалось против нее.
– И почему ты ни с того ни с сего прислала мне розы? – обрушился он на Оливию. – А твой внешний вид? Ты что, решила вдруг выглядеть сексуальной и раскованной? – Харви на мгновение замолчал, подозрительно оглядывая ее платье. – О чем ты, интересно, думала? Хотела предложить мне поразвлечься прямо тут, на рабочем столе? Впрочем, до такого ты еще не докатилась. Тебе пришло в голову нечто более благопристойное – снять для нас номер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
