— За сорок талеров отдам, себе в убыток, — твердил он, и Барабину пришлось выпытывать у него текущий курс валют.
Оказалось, что талер в тридцать два раза меньше фунта, и Барабин легко произвел в уме нехитрые арифметические действия, результат которых его совсем не порадовал.
Выходило, что староста просит за Наиду больше пяти тысяч баксов, а это, пожалуй, дороговато за деревенскую шлюху.
Тем более, что миллион он пока не отбил, а если и отобьет, то все равно миллион чужой. А отдавать за бабу свои кровные пять тысяч зеленых противоречило убеждениям Романа Барабина, который старался тратить на ненужные вещи не больше сотни за раз.
Однако староста, продолжая убеждать дорогого гостя, что сделка сулит ему неисчислимые выгоды, обмолвился ненароком, что талеры — это серебряные деньги. И в результате всплыла одна маленькая, но важная деталь.
Оказалось, что 32 талера составляют один серебряный фунт. А золотой фунт в 32 раза дороже серебряного.
И вообще фунт — это не мера денег, а единица веса. 128 фунтов — вес великой и достославной королевы Тадеи в день ее смерти.
Как ее там взвешивали и сколько она весила — в эти подробности Барабин вдаваться не стал, но зато понял, наконец, почему миллион долларов — это всего 240 золотых королевских фунтов.
240 фунтов — это что-то около центнера золота, а стоит оно на земных биржах примерно 10 долларов за грамм. Так что все сходится.
А серебряный талер — денежка мелкая. Всего четыре доллара по курсу.
И в этом случае покупка волоокой рабыни с собачьим именем и впрямь получается выгодной.
Неплохо было бы еще прикинуть курс золотого фунта к медному тарску, чтобы определить, насколько рабыни в королевстве Баргаут дороже сестер по несчастью, обитающих на планете Гор имени Джона Нормана. Но это желание оказалось неосуществимым, так как староста деревни Таугас отродясь не слыхал о планете Гор.
И вообще планеты — это плоды большого дерева, растущего в стране Гиантрей.
Но главное совсем не это.
Больше всего Барабина поразил внутренний разброс цен на женщин в королевстве Баргаут. От полутора сотен долларов до миллиона фактически за одно и то же — это впечатляет.
Хотя, если вдуматься, ничего особо выдающегося в этом нет. Достаточно привести для сравнения хотя бы цены на автомобили.
За пожилой «Запорожец» сто баксов выложить жалко, а какой-нибудь штучный лимузин может и на поллимона потянуть.
Странно было, правда, применять подобный подход к живым людям, да и в моральные принципы строителя капитализма это как-то не вписывалось. Однако мораль — понятие растяжимое, особенно в той профессии, к которой принадлежал Роман Барабин прежде чем стать истребителем народов.
И хотя томная большеглазая девица с собачьим именем была ему нафиг не нужна, Барабин все-таки решил ее взять — просто из интереса. И еще для того, чтобы разобраться — какие беды грозят Веронике Десницкой, очутившейся на положении рабыни, в то время, пока Роман ищет способ ее освободить.
13
Больше всего Романа Барабина в эту ночь интересовало, не может ли случайно приобретенная в долг по сходной цене деревенская гейша свести его с девушками из королевской стражи.
— Если господин прикажет, — кротко ответила на его прямой вопрос волоокая Наида, всем видом своим выражая готовность сделать для нового хозяина все, что он только захочет. И добавила, что не боится даже быть зарубленной острыми мечами стражниц, если это надо господину.
Господину это было не надо, о чем он не замедлил сообщить Наиде в доступной для рабыни форме.
— Зачем мне мертвая гейша? — сказал он. — Тем более, что я еще за тебя не расплатился.
Хуже того, он даже не знал еще, как будет расплачиваться, и был готов вернуть рабыню старосте Грегану по первому требованию. Но для этого рабыня должна по меньшей мере оставаться живой и здоровой.
Так что посылать к стражницам свою кроткую невольницу Барабин передумал. И задался другим вопросом — не проще ли будет навести мосты с каким-нибудь рыцарем, у которого есть именной меч и который имеет право говорить с королем безбоязненно.
Рабыня согласилась, что это будет проще. Все-таки истребитель народов — человек не самого простого звания, хоть и без именного меча.
Вообще-то даже богатый йомен вроде старейшины Грегана имеет полное право предложить свою гейшу благородному рыцарю, решившему заночевать в деревне. И более того — благородный рыцарь может осерчать, если йомен этого не сделает.
А доблестный воин из сословия кшатриев стоит куда выше простого йомена.
«Ага!» — сказал сам себе доблестный воин Роман Барабин. Оказывается в дополнение к королям, принцам, гейшам, друидам и йоменам в этом славном королевстве водятся еще и кшатрии.
А немного погодя всплыла новая интересная подробность. Выяснилось, что к благородным рыцарям следует обращаться с приставкой «дон».
В общем, как сказано у классика, все смешалось в доме Облонских.
Все смешалось в королевстве Баргаут и превратилось во взрывоопасный индо-японо-итало-испанский коктейль, приправленный сверху англосаксонскими рыцарскими традициями. И пронизанный насквозь обычаями рабовладения, происхождение которых пока непонятно.
А круче всех в этом коктейле был, разумеется, король, которого следовало именовать «грант мессир о хонести дон роял[6]». Только рыцари могли обращаться к нему коротко — «сир», что на местном языке означает просто «господин».
На всякий случай Барабин поинтересовался заодно, как полагается называть королевского майордома, который по слухам прибывает завтра. И получил от рабыни исчерпывающий ответ:
— Мессир о хонести дон майордом.
Да, эта рабыня в качестве спутницы и помощницы была гораздо лучше, чем взбалмошная девчонка Сандра сон-Бела. Пускай Наида не так красива и темпераментна — на зато она через слово не называет хозяина идиотом и общеизвестные по здешним меркам вещи объясняет, как будто так и надо.
Барабин решил, что за это славная девочка заслужила поцелуй. И не только поцелуй, но и много чего еще хорошего. В результате чего расспросы прекратились до утра, потому что даже великим воинам надо ведь когда-нибудь и спать. Причем не только с женщиной, но и в буквальном смысле слова.
Спал истребитель народов Барабин крепко, но чутко. Так что когда с рассветом наступило время, в которое рабыни обычно выходят в поле, и Наида проснулась, Роман проснулся тоже.
А поскольку во сне ему чудились бои на мечах с нагими японскими гейшами и расстрел из пулемета тяжелой рыцарской конницы, пробуждение его было бурным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
