Читаем без скачивания Дневник. 2009 год. - Сергей Есин

Заходил в Лит, Сара прислала приглашение на поездку в Ирландию. Игорь Темиров обещал сделать все, что касается визы; теперь надо будет заниматься билетами. Видел Оксану Лисковую и Евгению Александровну Табачкову. У Евгении Александровны годовщина со дня смерти сына, ходит вся в черном и черная. Оксана, которая сидит под моим молодым портретом, когда я у нее спросил, не пора ли мне его забрать, рассказала такую смешную историю. Портрет этот, кстати, висит здесь с незапамятных времен. Тогда в приемке еще командовала Зоя Михайловна. Итак, Оксана рассказала, как к ним в приемную комиссию зашел один институтский начальник. «Чего это у вас здесь портрет бывшего ректора?» Оксана ответила: «Это не портрет ректора, а портрет писателя».

У меня на столе на кафедре новый, шестой номер «Литературной учебы». Здесь и мой материал «Литературная борьба» – это фрагмент «Твербуля» и некий специально написанный мною фрагмент, импульсом которого стала конференция по С. Клычкову в институте. Возможно, и я надеюсь, что это интересно, но уже при беглом просмотре, еще раз стало ясно, что журнал чудесным образом воскрес. В первую очередь, это касается набора авторов – они помолодели. Судя по всему, это заслуга Максима Лаврентьева, пришедшего сюда на работу.

Продолжаю писать отчет о МХАТе им. Горького. Дается мучительно, это тебе не художественная проза.

Репертуар. Текущий репертуар театра, с которым можно ознакомиться на любом буклете или программке, продаваемым в театральном фойе, а я взял подобный буклет, посетив один из последних спектаклей в ноябре 2009 года, состоит из 41 работы. Для репертуарного театра это много, не распыляется ли театр? Но даже при поверхностном чтении очевидно, что при постановке мировой и отечественной драматургии у театра есть и своя программа, и свои приоритеты, и темы, а следовательно уже сложившийся и наработанный взгляд. Четыре автора – А. Островский, А. Чехов, М. Горький иМ. Булгаков – это любимые авторы не только театра, являющие средоточием его художественной программы, но и публики, охотно и много эти спектакли посещающей. Кстати, имея в виду общее положение, надо отметить, что А. Островский, М. Горький и М. Булгаков по официальным данным РАО (Российское авторское общество) – авторы, наиболее часто исполняемые в России, т. е. пользующиеся авторитетом и вниманием общества. Имея в виду в первую очередь русскую, отечественную аудиторию, это вполне объяснимо, ибо эти авторы, как никакие другие, отвечают морально-этическому представлению о нормальном стержне жизни. Если взглянуть на сыгранные театром пьесы этих авторов, то сразу выявится и другая тенденция – это авторы, отчетливо артикулирующие социальные, политические и нравственные идеи, до которых так охоч русский человек. Примыкает к этой классической четверке и знаменитый русский прозаик Ф. М. Достоевский.

«Униженные и оскорбленные» – этот один из самых трудных для восприятия читателем романов Достоевского, переосмыслен театром как драматическое действие. Это не короткий спектакль с пением и танцами, а русская драма со всей многомерностью ее непростых характеров.

И вот здесь возникает проблема театральной интерпретации русской прозы, которая вполне в русле художественной программы труппы. Впрочем, как мы увидим в дальнейшем, и направленности интерпретации всего драматического портфеля репертуара. В фокусе внимания театра не только проза Достоевского, но и, кроме драматургии, проза Булгакова. В этом ряду показательна последняя премьера «Мастер и Маргарита», широко заявленная театром и поддержанная публикой. Это огромное, по нынешним торопливым меркам, театральное полотно идет три с лишним часа. Именно здесь у «специалистов» основная придирка, и здесь они категорически расходятся и с театрам, и со зрителем. Это не те обрывки и выигрышные элементы повествования, с которыми собственно этот роман и шагнул на московские подмостки, а практически весь многоплановый строй романа, в котором кроме известных афоризмов и эффектных положений существует еще и философское осмысление жизни.

Я вообще люблю на сцене «цельные» вещи – не фрагменты бессмертных классических комедий, проложенные дивертисментом, приворованном у нынешней эстрады, а весь ряд действующих лиц, не только сюжет, но и его разработку. В театр мы, в конечном счете, ходим не для того, чтобы познакомиться с пьесой, которую можно и прочесть, а чтобы услышать сокровенные подтексты.

МХАТ им. М. Горького – это один из немногих театров в Москве, где с особым вниманием относятся к любой первооснове драматического искусства, будь то собственно драматургия или проза, ставшая драматургией. Это далеко не праздный вопрос: купюр и переосмыслений, которыми современный театр пользуется слишком вольно. Проблема широко известна, ибо довольно часто с недоумением мы видим, как на широкой сцене Островский превращается в мюзикл, а четырех– или пятиактный когда-то драматургический материал уминается чуть ли не в скетч. При этом нравственное и социальное значение пьесы, часто вопия против текущего времени, опускается вовсе.

Естественно, оправдывая марку академического, репертуар театра содержит ряд спектаклей отечественных и зарубежных авторов, без которых невозможна русская сцена. Здесь не только проверенная годами марка, но и еще и история театрального дела. Репертуар, на котором оттачивалось мастерство актеров и любознательность зрителя, любящего, чтобы были и все «новинки сцены» Европы. Новинки прижились и стали народным репертуаром. Это и П.Кальдерон со своей «Дамой-невидимкой», и Лопе де Вега «Глупая для других, умная для себя», и В. Гюго с «Рюи Блазом», и Шекспир с одной из своих самых трудно интерпретируемых на подмостках комедий – «Сон в летнюю ночь».

Это тоже спорный и смелый спектакль. Казалось бы, здесь кое-что могло шокировать зрителя, и уж наверняка вызовет нарекания строгого критика. Однако вспомним и меняющиеся репризы в вахтанговской «Турандот», и задумаемся: для аристократии ли в театре «Глобус» ставилась эта комедия, где забавно и тенденциозно перепутаны автором герои разных эпохах? Аристократия сидела наверху в своих ложах, а внизу, стоя, бушевал партер. В первую очередь надо было понравиться ему. Это было редкое время, когда совпадала оценка элитарного и простого зрителя.

За явно прослеживаемой линией на традиционность скрыт прицел не только на зрителя, привыкшего в театре в первую очередь к слову. К зрителю, привыкшему к чувствованию, выявленному речью, к укрупненному смыслу. Здесь прицел и на зрителя молодого. Ему в подробностях дают разобраться, когда красоту и величественность он не может разглядеть во время школьного урока. В этом отношении академический театр, хотел он этого или не хотел, восполняет оскудевающие уроки литературы. Если по школьной программе, по которой учился я, – то здесь: А. Островский – «Без вины виноватые»; А. Гончаров-«Обрыв»; Ф. Достоевский – «Униженные и оскорбленные», А. Чехов – «Вишневый сад», М. Горький – «На дне». М. Булгаков – все та же классическая «Белая гвардия».

Всегда, когда в театре я вижу классическую, из школьной программы вещь, я всегда думаю о молодом зрителе, сталкивающимся на театре с этим произведением впервые. Не дай бог, он подумает, что у Раневской роман еще и с Фирсом, а Молчалин и Чацкий – интимные друзья.

Если говорить о традиции и классике, то нельзя обойти и «реликт» нашей театральной сцены – знаменитые водевили А. Н. Некрасова и В. А. Соллогуба «Актер» и «Беда от нежного сердца». Ну, что же здесь поделаешь: это тоже своеобразный урок – классик так начинал. А актеры, впервые игравшие роли в этих водевилях, покоятся на кладбище русской славы в Александра-Невской лавре в Санкт-Петербурге.

Непосредственно к классическому репертуару примыкает и, так сказать, современная классика – это несколько пьеса Виктора Розова , спектакль по пьесе А. Арбузова «Годы странствий» и несколько же пьес А. Вампилова, шедших в разные годы. И тут же наши современники – Э. Радзинский, Ю. Поляков, С. Говорухин , который в одном случае с Ю. Поляковым вошел в соавторство и сам же поставил спектакль «Контрольный выстрел», расширив тем самым режиссерский корпус. Здесь же современная пьеса А. Яковлева «Уличный охотник».

Отдельно следует сказать о легендарной «Синей птице» М. Метерлинка. Прекрасно разбираясь в подлинных ценностях, при разделе старого МХАТа Т. В. Доронина сумела сохранить этот спектакль за своей труппой. Спектакль успешно идет с 1989 года на утренниках, неизменно встречая восторг юного зрителя. Это единственный сохранившийся спектакль, поставленный в свое время К. С. Станиславским, но парадокс состоит в том, что за столетие со дня премьеры спектакль не состарился, не одряхлел. Особенности, заключенные в самой драматургии, сделали в наше время спектакль еще более по своему внутреннему пафосу жизненным. Любопытно, что дети, пришедшие на этот спектакль, в своей повседневности так привыкшие к «подлинным телевизионным чудесам», с невероятным энтузиазмом и верой относятся к чудесам «театральным». Но не исключено, что они впервые за свою маленькую жизнь именно здесь встречаются не только с такими понятиями, как преданность, вера и дружба, способные многое преодолеть, но и существенным – с «другой действительностью», с миром, в котором близкие люди могут уходить навсегда. Это уже не мир телевизионных игр и мультиков…