спекулировали, продавали их и покупали, играли на повышение и понижение. Крупные компании публиканов имели свой аппарат: писцов, агентов, корабли, конторы в провинциях. Это были организации, поставленные на широкую ногу и служившие основным орудием систематического ограбления провинций.
Ростовщичество процветало в Риме с ранних времен, несмотря на борьбу, которую с ним вели. Его развитию благоприятствовало наличие мелкого крестьянского хозяйства. Когда же Рим начал завоевывать провинции, масштаб ростовщических операций увеличился в огромной степени. Те же откупщики в провинциях выступали в качестве ростовщиков.
Ростовщический капитал в провинциях работал беспощадно. Целые области безлюдели, потому что их жители продавались в рабство; многие союзные и несоюзные государства были настолько в долгу у крупных ростовщиков, что иногда бывали вынуждены передавать себя в собственность Риму. Ссудный процент далеко превышал «законную» норму, доходя до 48—50 % и даже выше.
Римский денежный капитал благодаря его перепроизводству носил ярко выраженный спекулятивный характер. В этом отношении типична фигура Красса, самого богатого человека в Риме в первой половине I в. Плутарх пишет о нем:
«Римляне утверждают, что блеск его многочисленных добродетелей омрачается одним лишь пороком — жаждой наживы. А я думаю, что этот порок, взяв верх над остальными его пороками, сделал их лишь менее заметными. Лучшим доказательством его корыстолюбия служат и те способы, какими он добывал деньги, и огромные размеры его состояния. Ибо первоначально Красс имел не более 300 талантов, а когда он стал во главе государства, то, посвятив Геркулесу десятую часть своего имущества, устроив угощение для народа, выдав каждому римлянину из своих средств на 3 месяца продовольствия, все же при подсчете своих богатств, сделанном им перед парфянским походом[238], нашел, что стоимость их равна 7100 талантам. Большую часть этих богатств, если говорить правду, далеко не делающую ему чести, добыл он из пламени пожаров и войны, воспользовавшись общественными бедствиями как средством для скопления огромнейших барышей»[239].
Далее Плутарх говорит, что во время сулланских проскрипций Красс покупал за бесценок имущество казненных и на этом главным образом составил свое состояние. А затем он стал заниматься спекуляцией в широком масштабе. В Риме бывали частые пожары и обвалы зданий. Наряду с роскошными особняками там существовали кварталы с многоэтажными доходными домами, плохо построенными и тесно расположенными. Когда в таких кварталах случался пожар, Красс на месте через своих агентов покупал горящие здания и смежные с ними, причем домовладельцы, конечно, уступали свои дома за низкую цену. Таким образом Красс сделался собственником значительной части Рима. С помощью своих строительных рабов он восстанавливал сгоревшие здания и наживал на этом колоссальные суммы.
Наряду с компаниями откупщиков, одной из организационных форм денежно-ростовщического капитала были римские банки. Как и в Греции, они развились из меняльных контор.
Менялы назывались в Риме argentarii (от слова argentum — серебро), а их лавки — argentariae. Судя по тому, что очень долго употреблялось и греческое название trapezita, в более раннюю эпоху менялами были греки. Да и позднее профессия менял находилась в руках главным образом иностранцев и вольноотпущенников и не пользовалась уважением в обществе. Меняльные конторы находились на форуме. Они были построены на государственный счет и сдавались в аренду цензорами. Кроме частных менял были и государственные.
Из первоначальной и основной деятельности менял — пробы монеты и обмена одной валюты на другую — вырос ряд чисто банковских операций: выдача ссуд, прием вкладов, производство платежей (непосредственно или путем списывания сумм со счета одного клиента на счет другого), перевод денег в другие города и проч. Банкиры участвовали также в торговых операциях.
Торговый капитал
Внешняя торговля в два последних века Республики также достигла высокого развития. Литературные источники и надписи упоминают об италийских купцах на острове Делос, на Балканском полуострове, в Малой Азии, в Галлии и других провинциях Особенно часто фигурирует Делос, который, начиная с середины II в., стал играть роль важнейшего торгового центра восточного Средиземноморья, захватившего всю родосскую и коринфскую торговлю. Италийские купцы и их агенты на Делосе имели свои организации типа землячеств или клубов. Они управлялись выборными должностными лицами и носили названия по имени того божества, которого считали своим патроном: меркуриалы, аполлониасты, нептуниалы. Характерно, что большинство членов таких обществ были не римлянами, а жителями Южной Италии и Сицилии, Тарента, Неаполя, Кум, Сиракуз и др. Только со времени Г. Гракха, который открыл откупщикам широкое поле деятельности в Малой Азии, в делосских надписях увеличивается количество чисто римских имен.
Откупщики занимались также крупными торговыми операциями, так как прямой налог с провинций (десятина) иногда собирался в натуре, и откупщики реализовали его на рынке.
Характерной чертой римской торговли являлся ее пассивный характер. Торговый баланс был пассивным, так как ввоз в Италию преобладал над вывозом. Это объясняется рядом причин. Когда Рим включился в средиземноморскую торговлю, сравнительно отсталая экономика Италии не могла выдержать конкуренции с высокоразвитым производством многих районов Средиземного моря. Как могло, например, конкурировать плохое италийское вино с греческим? Только некоторые отрасли, например этрусское металлургическое производство, работали не только на внутренний, но и на внешний рынок. К этому присоединилась огромная гипертрофия денежного капитала, дававшая возможность закупать нужные товары на внешнем рынке. До определенного момента это не представляло опасности для экономики Италии, так как пассивность торгового баланса компенсировалась ввозом большого количества денег. Но в эпоху империи, когда завоевания сократились и изменилась политика по отношению к провинциям, пассивность баланса должна была дать отрицательные результаты в виде утечки из Италии драгоценных металлов и вызванного этим денежного кризиса.
Ремесла
Маркс и Энгельс не раз отмечали своеобразие римской экономики II— I вв. до н. э. Так, в «Капитале» читаем: «В Древнем Риме со времени последних лет существования республики, где мануфактура стояла гораздо ниже среднего уровня развития в античном мире, купеческий капитал, денежно-торговый капитал и ростовщический капитал достигли — в пределах античных форм — высшего пункта развития» (Соч. 2-е изд., т. 25, ч. II, с. 142).
Действительно, в промышленности Италии преобладало мелкое ремесло. Прекрасной иллюстрацией этого являются Помпеи с их карликовыми мастерскими. При этом значительное большинство ремесленников состояло из свободнорожденных и вольноотпущенников. Рабовладелец своих ремесленных рабов, если они не были заняты в домашнем хозяйстве, чаще всего отпускал на оброк, предоставляя им добывать его как угодно. Богатые римляне предпочитали заниматься откупами, спекуляциями, вкладывали деньги в сельское хозяйство, но только не в промышленность. Ремесло считалось занятием не слишком почетным для римлянина.
Эта типичная черта римской экономики объясняется, во-первых, аграрным
