— Как редкого зверя, да? Думай, что говоришь! Ты не бог, чтоб решать за других.
— Боги как раз этим не занимаются. Они, да будет тебе известно, предоставили нас самим себе…
— Не придирайся к словам! Геро ничего не смыслит ни в жизни, ни в магии. Она потеряла всех. Стефан мертв, Михай и Ланка для нее сейчас враги. Преданного ты отпустил. Если и мы ее предадим…
— Это не предательство, это необходимость.
— Предательство по необходимости — тоже предательство.
— Лупе, а ты понимаешь, что хочешь навязать Рене? Война и так неизбежна. Ланка хочет или заполучить Рене себе, или уничтожить за то, что он от нее отказался, но какое-то время она будет ждать ответа на свое письмо. Рене ей нужен и как полководец, и как любовник, а возможно, и как муж. От Годоя она сумеет избавиться. Если захочет…
— Сомневаюсь, что он на это согласится.
— Ланка вряд ли собирается его спрашивать. Конечно, он может ударить первым, но это их драка. Лупе, Рене не только моряк, он — политик, и он использует каждый день отсрочки. Эланд сегодня — это последний бастион на пути Годоя и тех, кто с ним. Если Ланка узнает, что Герика у Рене, она будет мстить. Будет толкать Годоя вперед, а нам нужно время, время для подготовки к войне. Время, чтобы найти Проклятого. Только ему под силу справиться с Белым Оленем, и только он знает, что это за тварь. Я должен его найти, а до этого укрыть Герику так, чтоб ее не нашли. А если найдут, чтобы долго думали, как ее достать. Мне по эту сторону моря известно только одно подходящее место. Уверяю тебя, там не так уж и плохо.
— Она — живой человек. Ей и решать, идти или оставаться.
— Да когда она была в состоянии что-то решать?! И что значит ее решение в сравнении с судьбой целого мира?
— Если она не захочет уходить, ты заберешь ее только через мой труп!
Маленькая ведунья не шутила, Роман тем более, но до окончательной ссоры дело не дошло. Та, о которой они с таким жаром спорили, стояла у входа, опираясь рукой на дверной косяк. Поверх широкого полотняного балахона она надела черную тарскийскую рубаху, завязав ее под грудью. Как ни странно, этот чудовищный наряд шел ей.
— Лупе, Роман прав. — Ее тон отличался от прежнего блеяния не меньше, чем ее нынешнее платье от роскошных придворных туалетов. — Раз я представляю опасность для тех, кто меня прячет, я должна исчезнуть.
— Ты только-только начала вставать!
— Неважно. Я чувствую, что мы должны уходить немедленно. Не беспокойся, я не умру в дороге.
…Вечером они ушли. Далеко не все друзья Стефана были уничтожены, выброшены из гвардии или бежали. Дьердь Ричи-Гардани предпочел остаться на службе, а предполагавший в людях худшее Михай поверил в готовность родича Шандера променять совесть на владения Гардани. Дьердю и его людям поручили следить за Тарскийским трактом, что подразумевало частые отлучки. Разумеется, не в одиночестве. На этот раз граф выехал на ночь глядя через Моктовские ворота. На тракте отряд разделился. Ричи-Гардани отправился туда, куда и собирался, но двое воинов свернули в сторону Горды. Дело шло к полнолунию, но дороги были пусты, и не только из-за играющей в месяце Волка свои свадьбы нечисти. Только растущая луна и видела, как рассеялись чары и золотоволосый воин, сидевший на ставшем из гнедого золотистым коне, улыбнулся измученной, но спокойной женщине, а затем кони понеслись вперед со скоростью, недоступной обычным лошадям.
3 Эстель Оскора
То ли сердце грохотало, как копыта, то ли, наоборот, копыта колотили по земле, как готовое разорваться сердце… Будь под нами обычные лошади, мы бы уже достались белому чудовищу, но Топаз и Перла держались. Я навсегда запомню эту скачку по пахнущей осенним дымом дороге. В спину светила луна, мимо проносились деревья, под ногами коней звенела подмерзшая земля, а сзади неумолимо приближалось нечто ужасное, несущее даже не смерть — смерть еще можно встретить с гордо поднятой головой.
Я не сразу поняла, что Перла начала сдавать. Эльфийская кобылица все еще неслась как стрела, но удары копыт стали какими-то неровными, а скакавший впереди Роман несколько раз придерживал Топаза, чтобы я могла их догнать. Я крикнула, чтобы он меня оставил; с тем же успехом я могла попросить луну не светить.
Перла мчалась из последних сил, Роман вновь придержал черногривого, теперь мы скакали бок о бок.
— Ноги из стремян!.. Живо!.. Поймешь, что она падает… Отпусти поводья и прыгай. Мой конь понесет обоих…
— Это… только отсрочка!
— Пусть… Будем бороться до конца.
Я оглянулась — светящееся белое пятно за спиной не увеличилось, но и не уменьшилось. Интересно, может эта тварь уставать или нет? Мы взлетели на вершину пологого холма, и перед нами раскинулась залитая лунным светом долина, а навстречу с другого холма, до которого, возможно, мы уже не доберемся, взмывали ввысь две гигантские фигуры. Всадники Горды.
Перла, умница, поняла, что дорога пошла под гору и это дает нам шанс оторваться от погони; с губ кобылицы хлопьями падала пена, но она прибавила ходу. Я видела, что бедняжка рвется вперед из последних сил, еще четверть часа, и она упадет. От мысли, что придется бросить это прелестное создание, у меня защемило сердце, хоть я знала, что участь Перлы скоро покажется мне завидной. Мы мчались наметом; я никогда не была хорошей наездницей, но в эту ночь все получалось само собой. Кони перескочили текущий по дну долины ручей, понеслись вверх, и Перла начала спотыкаться. Я в отчаянии подняла глаза — прямо надо мной, разрывая небо, вырастали Всадники. Не знаю, что на меня накатило, но я закричала, закричала отчаянно, по-детски… Так зовут на помощь мать загнанные псами лисята:
— Помогите!.. Братья, заклинаю вас… Скорее!
То, что произошло, передать словами невозможно. По телу холма прошла дрожь, раздался скрежет, будто кто-то чудовищным ножом резал гранитную скалу, мне показалось, что с неба посыпались звезды. В лицо ударил сухой, пыльный ветер. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что Всадники мчатся к нам. Перла закричала от ужаса, я едва с ней справилась. Мы отскочили в сторону, и в то же мгновение рядом пронеслись две чудовищные тени. Нас и наших коней трясло, мы могли лишь бессмысленно следить, как Всадники и Олень сошлись на дне долины у того самого ручья, который мы только что миновали.
Луна почти созрела, света хватало, чтобы рассмотреть чудовищную схватку, к счастью, недолгую. Какие бы силы ни породили нашего преследователя, Всадники были им не по зубам. Чудовище встало на дыбы, желая обрушить на нападающих удар копыт, но промахнулось и едва успело увернуться от черного меча. Яростно завизжав, Олень попробовал достать своего противника рогами, но каменный щит отразил и этот удар. Монстр заорал еще раз; ненависть и тоска, наполнявшие его крик, заставляли верить самым мрачным церковным сказкам, но здравый смысл у твари, похоже, был — она поняла, что противники неуязвимы, к тому же их двое, а она одна. Олень обратился в бегство, но Всадники не позволили ему далеко уйти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
