– Я ничего про вас не знаю. И вы про меня. Так что могли бы и не склонять моё имя на разные лады.
– Ты сейчас о чём?
– О холодном сердце. Не называйте меня так больше. Мне это неприятно.
– Что, неужели вспомнила родную речь? А я помню, как в фонтане ты ещё лопотала на смеси тромского и сарпальского. Холодная Шела. Если честно, с твоим-то темпераментом это имя тебе совершенно не подходит.
– Я знаю. А дядя Руди не знал. И хватит уже об этом. Всякий раз, когда вы говорите, что я холодная, я вспоминаю себя маленькой девочкой в тёмном трюме торговой шхуны. А я не хочу об этом думать. Лучше бы я вообще не соглашалась связываться с той шаманкой, что вынула из закоулков моего сознания воспоминания о том дне, когда я стала сиротой.
– Значит, шаманка заставила тебя вспомнить давно забытое? Понимаю.
– Что вы понимаете?
– Что тебе придётся жить с этими воспоминаниями до конца твоих дней. Здесь, на островах, конечно, много фокусников и откровенных прохиндеев, но порой встречаются и настоящие чародеи.
– Вас тоже заставляли вспомнить своё прошлое?
– Скорее, старались открыть глаза на настоящее, а я не хотел верить. Как оказалось, зря.
Больше он ничего не сказал, а я не стала ничего спрашивать. Было видно, что разговор у нас не задался, и в расстроенных чувствах от тяжёлых воспоминаний осталась не только я одна.
Уже в палатке, засыпая, я размышляла обо всём, что со мной случилось в последние дни, и я пришла к странным выводам. Во-первых, после слепоты и исцеления от рук маленького пехлича, я стала видеть острее и дальше, чем все остальные, а во-вторых, моим глазам открылись ещё и потаённые явления природы. С одной стороны, волнительно и приятно, что я могу что-то, чего не могут остальные. А с другой – мало кто готов верить в мои новые способности. Разве что Вистинг. Эспин бы сразу сказал, что у меня галлюцинации после временной потери зрения. А Вистинг ничего подобного и не собирался говорить. Надо же, оказывается, он готов меня понять и услышать. Просто открытие какое-то. Эспин ведь всегда высмеивал мои попытки поверить в невероятное. А Вистинг не такой. А ещё он переживает за меня. И готов самоотверженно спасать из любой передряги, даже самой пустяковой. И он хочет растопить моё холодное сердце.
Так, хватит уже думать о том, кто пролежит в соседней палатке рядом со мной всю ночь. Сегодня Вистинг сжалился над Эспином и отменил ночной караул, сказал, что после прошлой ночи следов узкой нарты возле лагеря не заметил. Мы успели отдалиться от гор, этой обители пехличей, а значит, на юго-западном берегу круглого озера они не станут нас беспокоить. Будем надеяться, что так оно и будет, а то мало мне переживаний из-за одного только майора с шаловливыми руками и странными признаниями. Надо спать и набираться сил для нового дня.
Глава 72
Проснулась я от гулких ударов о землю. Казалось, кедровый настил под спальным мешком содрогается и ходит ходуном. Снаружи заливисто лаяли собаки. Даже Зоркого не было под боком – убежал к упряжке Тэйми помогать кого-то облаивать.
Что-то случилось, это было понятно и без слов, потому Тэйми быстро натянула на себя кухлянку и выбежала из палатки. Я поспешила отправиться за ней.
Снаружи серели сумерки. Мужчины успели расчехлить ружья и теперь прочёсывали периметр лагеря. Собаки заметно поутихли, хотя старый Туман продолжал ворчливо подгавкивать, а молодой Смелый вместе с охотницей Найдой носились вдоль озера. Теперь и я заметила, как пейзаж поблизости изменился. В ледяной корке водоёма зияла огромная дыра, над которой в лёгкий морозец стоял пар. А на берегу из снега выросли странные сосульки. Торчали они чередой строго в два ряда на расстоянии двух метров друг от друга.
– Как будто кто-то вылез из озера, постоял тут, а с него в это время стекала вода и замерзала, – поделился своими соображениями Эспин.
Я уже успела вспомнить о странных всполохах света подо льдом, что видели накануне только я и Зоркий. Значит, неспроста голубые огоньки буйствовали в озере. Неужели они просились наружу, но вырвались на свободу только утром? Что же это за огоньки такие? Хорошо, что Тэйми поделилась своими познаниями об этом странном водоёме:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Очень глубокое здесь озеро, когда уголёк из Верхнего мира сюда упал, он проделал дыру прямо в Нижний мир. И теперь из этой дыры наружу могут выйти злые духи.
– Вряд ли злые духи оставят после себя большую полынью, – заметил Вистинг.
– Духи не оставят, – согласилась она, – а жители Нижнего мира могут.
– И кто там живёт кроме умерших от болезней людей?
– Те, кто прячутся, и не хотят себя показывать, чтобы взаправду не умереть.
– Пехличи? – спросила я.
Ответить Тэйми не успела. Вода в полынье забурлила, а лёд по её краям начал трескаться. Из озера медленно поднималось нечто длинное и тёмное. Я уже успела подумать про трубу подводного корабля, но откуда ему взяться в озере?
Собаки залаяли с новой силой. Смелый с Найдой даже подскочили к берегу, чтобы обгавкать неизвестного пловца. А он неспешно выныривал, ничего не боясь. Теперь я отчётливо видела извивающееся щупальце, а за ним и массивную макушку. И тут из воды выглянули кончики алебастровых клыков, после чего Вистинг отчётливо скомандовал:
– Отходим назад. Даже не думайте поворачиваться к нему спиной.
Когда огромная голова холхута вынырнула из озера, я обомлела и застыла на месте. Нет, это не капустник, но всё равно он большой и могучий. А ведь я никогда ранее не видела настоящего большого холхута.
– Очнись, – Вистинг ухватил меня за руку и потянул вслед за собой, – нам надо отходить. Только не бежать.
Зачем бежать? Что вообще может быть опасного в травоядном холхуте? Это же не медведь.
Но Вистинг был непреклонен – он тянул меня назад, а холхут уже успел вынырнуть и показать свои клыки во всей красе. Огромные, округлые, они спускались к самой земле и закручивались кончиками в сторону морды.
Холхут вышел на берег, и теперь я смогла оценить всё величие его грузной фигуры. Какой же он высокий! А щупальце такое длинное и вёрткое. И голова мощная. Разве что мокрая шерсть портит впечатление – вода склеила её и теперь каплями стекает на снег, нарастая ледяными сталагмитами.
Вистинг успел отвести меня за палатки, Эспин пятился к нам, а Тэйми не хотела отходить от распряжённой нарты. Собаки заливались бешеным лаем, и только Найда со Смелым отважились подбежать к холхуту, чтобы оскалить на него клыки.
– Тэйми, отзови их, – потребовал Вистинг.
Но всё было тщетно, собаки не слышали команд хозяйки из-за собственного лая. А холхут не стал терпеть чужих угроз. Он просто мотнул головой и отбросил двух собак в сторону своими изогнутыми клыками.
Тэйми закричала, остальные собаки как по команде кинулись к холхуту, и тут в стороне раздался протяжный трубный гул. Вдоль берега к нам стремительно направлялись ещё две грузные фигуры.
– Чтоб их… – ругнулся Вистинг.
В следующий миг он выстрелил. От резкого звука я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, как мокрый холхут продолжает стоять на своих двоих. Я перевела взгляд на Вистинга и увидела поднятый к небу ствол – он просто выстрелил в воздух, он не собирался никого убивать.
– Быстро доставай котлы, поварёшки и стучи, что есть мочи, – процедил он, перезаряжая ружьё, – найдёшь на дне моего рюкзака фальшфейер – зажигай.
– Что? Почему? Что происходит? – растерялась я.
– Сюда идёт стадо холхутов. Их надо отпугнуть или они нас затопчут.
– Вы их будете убивать?
– Нет, принцесса, скорее они убьют нас прежде, чем я успею повалить хотя бы одного. Живо хватай котелки. И не вздумай бежать от холхутов. Лучше кричи во всё горло. И не поворачивайся к ним спиной.
Всё, на этом Вистинг рванул к Эспину и вместе они выстрелили в сторону озера, откуда к нам приближались уже три холхута.
Я ничего не могла понять. Зачем холхутам топтать нас? А в следующий миг я увидела, как мокрый гигант пронзает клыком Ягодку и одним движением головы отбрасывает её в сторону. И тут я явственно поняла – следующей жертвой будет человек.
