слова трибуна. — Не могу ничего обещать, легат, но даю слово, что приложу все усилия чтобы в кратчайшие сроки сюда прибыли свежие части, какой бы не была ситуация на западе провинции, полного окружение столицы допустить нельзя.
Прощание с делегацией вышло недолгим, выразив мне благодарность за мою службу, они спустились с башни и направились обратно в основной лагерь. Стоило им скрыться из поля видимости, как ко мне подошёл один из самых уважаемых вождей среди орков и по сути заместитель Громаша, Данвал, и доложил, что пока мы тут мило общались, прибывшие с трио руководителей сопровождающие активно общались со всеми солдатами и слугами кроме тех, кто был на боевом посту. По его словам, они расспрашивали моих подчинённых о состоянии дел, настроении и прочих, почти ничего не значащих мелочах. Кивнув в знак благодарности орку, я продолжил стоять на башне, обдумывая произошедшее. Если размышлять логически, то во всей сложившейся ситуации есть немалая доля моей вины: не стоило оставлять без контроля общее командование, а генерала Люциана следовало отправить на нормальное лечение, всё же профессиональных лекарей, специализирующихся лечении разума в штате легиона, никогда не было. С другой стороны, а что я мог бы поделать, слово, пусть даже и не адекватного, генерала с намного большей вероятностью было бы услышано чем моё, и обвини он меня в бунте — палач, топор, плаха. В условия войны разговор на такие темы становится на удивление быстрым и лаконичным.
Следующие несколько дней были на удивление спокойными, не было ни перестроений, ни новых попыток штурма, солдаты Доминиона просто сидели около костров и ничего не делали. Был соблазн жахнуть по ним чем-нибудь мощным, пока они максимально расслаблены, но плёнку магического щита было видно даже с нашей позиции. Временное затишье изрядно нервировало, после почти месяца беспрерывных боёв, условно мирная жизнь казалась лишь прелюдией к большой бойне.
Пока я сидел в первом форте, стараясь не упустить момент начала следующей атаки, в основном лагере было весело, точнее в той его части, где располагалась палатка генерала. Закончив своё расследование и придя к вполне понятным выводам, трибун Марк затребовал от меня, как единственного командира уровня легата не заподозренного в саботаже, выделить ему солдат для ареста генерала. Сам арест, как описывали его непосредственные участники данного события, мог вполне сойти за комедийное представление, если бы те полторы сотни солдат, сохранивших верность Люциану не попытались воспрепятствовать ему. Под громкие крики генерала, о том, что все кроме него предали Империю, и забеги пожилого мужчины в форменном панцире на голое тело солдаты Империи резали друг друга. И если «мои» бойцы старались по большей части оглушить и взять в плен запутавшихся сослуживцев, то «лояльные» солдаты и офицеры себя ничем не ограничивали. Итогом задержания стало прибытия двух десятков магов, которые смогли усыпить большую часть обороняющихся, тела которых потом не сильно берегли при транспортировке, и несчастные собрали своими головами все попавшиеся по пути кочки и корни.
Перед отбытием, трибун Марк передал, что в течении недели к нам прибудут подкрепления, а именно три свежих легиона: два из Хай Рока и один из Скайрима, под командованием нового генерала. По их прибытию мне требовалось ввести нового командующего в курс дела, а самому с остатками сил отойти в тыл, для пополнения и восстановления, так как три четверти моих солдат имели разной тяжести травмы, которые нельзя было нормально залечить в условиях постоянных боёв. Новость о том, что скоро нас ждёт заслуженный отдых как минимум на пару месяцев поднял боевой дух легиона до невиданных высот, особенно радовались те, кто начал свой путь со мной из-под стен Королла, почти год беспрерывных боёв доконает кого угодно. Радовались даже орки, которые хоть и старались показать своё безразличие или разочарование от будущего отсутствия битв, но по их позам и общему настрою было прекрасно видно, что война уже сидит у них в печёнках.
До прибытия подкрепления пришлось отразить ещё два штурма, один полноценный, который окрасил свежие брёвна частокола в красный, и одни какой-то странный. В середине приступа, когда большая часть войск Доминиона уже стояла под нашими стенами и приставляла первые штурмовые лестницы к слегка расшатавшимся стенам, прозвучала команда на отступление. Недоумевающие солдаты противника даже опешили от такого, казалось бы, вот он враг, уставший, перемотанный бинтами и покрытый едва затянувшимися шрамами в иссечённой броне, но выучка и дисциплина взяли своё, и колонны пехоты под прикрытием лучников постепенно втянулись обратно в лагерь. Как позже выяснилось, причиной такого внезапного манёвра оказались Клинки, которые не сидели сложа руки и за несколько месяцев собрали из разбежавшихся по окрестным лесам легионеров боеспособные отряды, наладили их снабжение через многочисленные укромные бухточки озера Румаре и начали полномасштабную партизанскую войну. Если поначалу они нападали на караваны снабжения и малые разъезды, то именно сегодня ими был предпринят дерзкий налёт на склады продовольствия не только осадного лагеря, в ходе которого было уничтожено почти всё продовольствие, но и на всей захваченной территории.
Информацию о действиях Клинков мне, как старшему офицеру, передал один из членов этой организации, которого выловили на рыбацкой лодочке посреди ночи, при попытке проплыть под удерживаемым нами мостом. Ему сначала не поверили, но оставшиеся в нашем лагере несколько наблюдателей от Пенитус Окулатус подтвердили его слова. Сметая любую снедь, которую бы перед ним не поставили, связной рассказал о не только о состоянии дел в тылу, на общем настроении в рядах солдат Доминиона.
В тылу всё было плохо, огромный контингент солдат, постоянно испытывающий проблемы со снабжением, как из-за диверсий Клинков, так и из-за большого плеча подвоза, отбирал у оставшегося местного населения всё. Запасы зерна, овощей и скот изымались и тут же употреблялись оккупационной армией, если крестьяне и горожане оказывали сопротивление, то их тела тут же оказывались на ближайших деревьях или просто канавах. Были даже слухи, что многие босмеры, следуя Зелёному Пакту, начали устраивать пиршества из свежих трупов. Покорное же местное население не только голодало, но и активно работало на полях, буквально расплачиваясь жизнями за каждый колосок.
Среди солдат врага ситуация была неоднозначная, если среди немногочисленных профессиональных военных, которые долгие годы готовились к нападению на Империю, всё было более-менее спокойно, они знали на что шли и не позволяли себе роптать, то вот насильно согнанные в армию или польстившиеся на сладкие речи вербовщиков крестьяне и горожане не понимали, что происходит. Вчерашние фермеры, ремесленники и охотники, для которых вся эта идеология Талмора была чем-то далёким
