Их взгляды встретились. Эвален сказала:
— Попытайтесь задержать ее. Мы следуем за вами.
Двое стражников Короны подвели к нам бел-Олиньи. Один из них взял себе копье и нож, которые она отдала без сопротивления.
Она сняла со своей шеи платок, развязала узлы, которыми он был связан с кольчугой, покрытой бронзовыми пластинами, и спокойно оглядела нас.
— Т'ан. — Она наклонила голову в сторону Эвален, затем в мою и гортанно произнесла по-имириански: — С'арант.
Эвален прикрикнула на нее:
— Где она?
— Ваша соотечественница? Я бы тоже хотела это знать. — Ее губы плотно сжались. — Думаю, мне нужно поговорить с вашей Т'Ан Сутаи-Телестре, угрожая ей обнаженным мечом…
Халтерн чертыхнулся.
Эвален невозмутимо продолжала:
— Вы утверждаете, что вас принудили?
— Эта женщина подымается на борт, ее люди вооружены… Что я могу сделать, если угрожают моей жизни? Я сделала то, что она мне приказала. Но будьте уверены, что Повелитель в изгнание узнает об этом происшествии.
— О, конечно, — с обманчивым спокойствием сказал Халтерн, однако вдруг утратил свое самообладание. — Конечно же, он об этом узнает! Итак, обманщица была обманута, и вы имеете не запятнанную репутацию, не так ли, колдовское отродье?
— Спокойствие, Халтерн. — Глаза Эвален прикрылись мигательными перепонками и сузились, шестипалые руки сжались в кулаки. — Вы, командующий, доставьте эту женщину на корабль и скажите корабельщику, что она находится под моей защитой, а вы, бел-Олиньи из Кель Харантиша, сообщите вашим людям, что они действительно вернуться в Таткаэр. Как только я выполню свою задачу в Мелкати.
— Мы с этим не справимся. — Халтерн говорил со смущением, как будто все еще стыдясь своего приступа ярости, пред бел-Олиньи. — Не в этом болоте, да и к тому же не в этой совершенно незнакомой местности. Мы не догоним Рурик Орландис.
— Еще некоторое время будет светло, — сказала я.
Долгие, жаркие вечерние семерки меррума клонились к закату. То, что я считала желтой мох-травой, оказалось обычной пахотной землей, наполовину иссушенной, однако, засухой.
Свет мерцал на гребнях дюн, в пересохших руслах ручьев, и на заболоченных песчаных участках. Птицы-ящерицы кружились спиралями, визжали, как ржавый метал, и садились в сухой тростник, шелест которого напоминал по звуку стук костей.
В обе стороны тянулась пустынная прибрежная полоса, переходившая в глубине суши в дюны и небольшие холмистые образования.
Эвален построила своих людей в колонну, в которую добавила мужчин и женщин, сошедших на сушу с других кораблей. По моей оценке, всего их было около трехсот человек. Тут же она выслала вперед разведчиков, которые должны были постоянно сообщать о месте нахождении Асше и Орландис.
— Пожалуй, ночь будет ясной, — сказал говорящий с землей в коричневой сутане, сопровождавший ее, когда подошли мы. — Подождите до вторых сумерек, а потом идите дальше, я могу дать в ваше распоряжение несколько проводников.
— Идите вперед, Лишаан; мы сейчас выступаем. — Эвален обращалась к нему официальным тоном. Увидев нас, она добавила: — Вам следует находиться в основной группе. Возможно, мы подвергнемся нападению.
Песок прилипал к нашим мокрым сапогам, за нами летели кучи насекомых, когда мы топали по дюнам, покрытым мшистой травой. Болотные рашаку-най слетались на ночлег. Ходьба была утомительной, и наше настроение ухудшилось.
Глаза Халтерна посветлели, когда мы разглядели низменность за прибрежной полосой.
— Вон там, кажется, горы Эйрия… или Винкор, если мы находимся дальше на юго-восток. Т'ан, — сказал он, обращаясь к Эвален, — возможно, она и не задержится в телестре Орландис.
— Почему вы так думаете?
— Ее телестре, может, пожалуй, дать ей лейб-гвардию и мархацев, а отсюда вниз по побережью можно добраться до Алес-Кадарете. Т'ан, один-единственный человек мог бы там спрятаться в порту на некоторое время и, не исключено, нанять корабль…
— В Кель Харантиш? — Эвален покачала головой с роскошной гривой. — Это не должно случиться.
Халтерн схватил ее за руку.
— Она — это «Однорукая Рурик», «Желтый глаз» из Мелкати, у нее есть друзья. Если Т'Ан Сутаи-Телестре рассудила поспешно… и позднее будет об этом сожалеть…
— Нет, — сказала Эвален. — Я не позволю ей уйти. Она должна быть отдана под суд. Если бы решение принимала я… В конце концов, она была и моей подругой, Халтерн, но я доставлю ее обратно в Таткаэр. Извините меня; мне нужно отправить вперед посыльных, чтобы предупредить Асше об этой возможности.
«Они колеблются, — подумала я. — Как в любви, так и в ненависти. Но я — нет, нет… я хочу услышать, как она станет оправдывать свои действия».
Пробившись сквозь болота и топи, к началу вторых сумерек мы добрались до расположенного на высоком месте дома телестре. Факелы, торчавшие в гнездах рядом с открытыми воротами, освещали древние, возведенные с использованием строительного раствора, стены.
— Это Винкор, — сказал Халтерн, когда мы уже сидели за столом.
Эвален совещалась с разведчиками Асше и тупого вида мужчинами и женщинами телестре.
— Мы переждем здесь вторые сумерки.
Во дворе было тепло, и я уснула там, где сидела. Проснулась не ранее, чем меня разбудила суета, которая возникла в связи со сборами в дорогу, которые начала Эвален. Она и говорящий с землей Лишаан собрали вокруг себя тех мужчин и женщин, которые могли быстрее передвигаться пешком, и велели секунданту, темнокожему пейр-даденийцу, подойти затем с остальными людьми.
— Она хочет попытаться согнать Орландис с дороги на Алес-Кадарет, — сказал Халтерн, присев рядом со мной. — Отдыхайте сейчас, позднее будет не до этого.
Как и вначале, когда я только что прибыла на Орте, я сейчас снова привыкла к тому, чтобы немного вздремнуть, где и когда это было возможно.
Когда я проснулась в следующий раз, искусанная насекомыми и с больными ногами, все было освещено ярким звездным светом.
С секундантом Эвален разговаривали двое мужчин. У одного из них на руке я заметила временную повязку, через которую просачивалась казавшаяся черной кровь.
— Мы перережем пограничную тропу, ведущую в Орландис, — сказал дадениец. — Т'Ан командующий попал в засаду, но люди т'ан Эвален вступили в бой с группой Орландис и оттеснили ее с дороги на Кадарет. Сейчас нам нужно как можно быстрее двигаться к телестре Орландис.
В свете звезд земля казалась бесцветной. Была заметна лишь бледная зелень кривых лапуур, росших по берегам пересохших ручьев и желтизна сухой мох-травы, превращавшейся под нашими ногами в пыль. Дорога делала множество изгибов, следовать которыми было непросто; дорогу пересекали ручьи и протоки, через которые вели перекинутые мостки и бревна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
