— Что вы теперь думаете? — Его взгляд блуждал по видневшейся в воротах выжженной земле.
— Следует продолжать наблюдение. Где-нибудь может продолжать тлеть.
Он согласно проворчал что-то. Я спросила себя, что же такое с ним стряслось. Но это было преобладающим настроением; всеобщая подавленность казалась мне гораздо большей, чем та, какую мог бы повлечь за собой пожар, особенно когда он уже был оставлен и находился под контролем.
— Хал, что случилось?
— Эвален послала солдат, чтобы найти Рурик. — Это прозвучало так, как будто он совсем не слышал. Затем он продолжил:
— Она сожгла свою собственную землю. Сожгла свою телестре. Эта вонючая золотоглазая…
— Хал!
— Вы не можете себе представить, — сказал он, что это значит. Сделать такое… народ колдунов разрушил, погубил землю… это были Золотые, а она тоже…
— Когда мы сюда пришли, вы высказывались за то, чтобы дать ей уйти в порт.
Он молчал. Потом сказал:
— Т'Ан командующая нашла одну телестре, которая готова продать нам мархацев. Не предпочли бы вы поскорее вернуться к кораблям?
— Да, если это возможно. Тогда идемте и побеспокоимся об этом.
Я больше не упоминала Рурик. Способность понять и воспоминания — да, я могла ощутить то, что он чувствовал. Но тут дело было еще и в Рурик. Я достаточно наслушалась болтовни ортеанцев, чтобы знать, что мнение Халтерна отражало всеобщие воззрения.
Эвален находилась в главном зале Римнита, и когда туда собрались члены ее группы, она устроилась так, чтобы их накормили, и отправила после этого на патрулирование.
— Она могла снова направиться в сторону побережья. — Асше склонил свою седогривую голову над картой. — Или вглубь страны, надеясь, что сможет там спрятаться.
— Вы! — Эвален откинулась в кресле и крикнула человеку, стоявшему в углу комнаты: — Куда она отправилась?
— Я этого не знаю, — угрюмо ответил человек. Мне потребовалось некоторое время, прежде чем под грязью и пылью я узнала напоминающее богомола лицо Хана Ореина Орландиса. — Я бы сказал вам, если бы знал; тут вы можете мне поверить, т'ан.
Эвален что-то недовольно проворчала. Тут были и другие охраняемые, среди которых я увидела некоторых с типичными лицами телестре Орландис, а также людей в форме. Я узнала лица, знакомые мне по поездке в Ремонде: Хо-Телерит и рыжегривого мужчину. Значит, они отреклись от Рурик или она сама отвернулась от них…
— У вас есть сведения для Короны? — Халтерн взял бумаги, которые ему протянула Эвален. — Как долго вы еще будете оставаться в Мелкати?
— Пока не завершу поиски всюду, где только возможно. Велите другим кораблям эскортировать корабль бел-Олиньи вместе с вашим до Таткаэра; женщина из Харантиша должна ответить на массу вопросов. — Она подняла голову и увидела меня. — С'арант, я рада, что с вами ничего не случилось. Вы останетесь здесь или вернетесь в Таткаэр на кораблях?
Я чувствовала неизмеримую усталость. В Мелкати ничего не было достигнуто благодаря моему присутствию, а что касалось Рурик… Патрули уже находились на краю зоны пожара. Я думала, что они, возможно, найдут там Рурик. «Если она вышла оттуда, — думала я, — то они, наверное, уже нашли ее».
— Я буду возвращаться вместе с Хелем, — сказала я.
Наконец они нашли мне мархаца цвета ржавчины, который был очень смышленым, и я присоединилась к небольшой группе Халтерна. Была середина второй половины дня.
Покачивающийся аллюр мархаца действовал удивительно успокаивающе. Я ехала трусцой следом за остальными, солнце жгло мою голову, и я впала в состояние, среднее между сном и бодрствованием. Небо было бледно-голубым, дорожная пыль перемещалась с пеплом пожарища… Виднелись ровные, иссушенные зноем луга, прерываемые иногда небольшими возвышениями, а дальше, по другую сторону рашаку, круживших над песчаными дюнами, начиналась голубизна моря…
Мархац остановился. Я вздрогнула.
По твердой земле били копыта. Где-то шла схватка. Я увидела, как полдюжины стражников исчезли в густых зарослях лапуура. Халтерн поскакал вдоль земляного вала к мостику. Свет солнца отражался от его обнаженных мечей. Я ударила мархаца в бока, и он перешел на рысь.
Пружинистые листья лапуура не позволяли мне ничего видеть. Я вывалилась из седла и бросилась в заросли, заметив, что Халтерн последовал за мной. На поляне между деревьями я услышала крики.
— Разорительница земли! Амари…
— …сожгла свою собственную землю…
— …против Богини!
Халтерн протиснулся мимо меня на поляну и крикнул:
— Ладно, хватит, прекратили, оставьте ее в покое! Я сказал, что вам следует оставить ее в покое; да пошлет Богиня гной на ваши потроха!
На поляне стоял скурраи с опущенной головой и щипал мшистую траву, росшую между лапуур и руслом полувысохшего ручья. Рядом с животным, почти до неузнаваемости изменившаяся в рубашке и брюках, стояла Рурик Орландис.
Ее одежда была загрязнена прилипшей золой, блестел лишь харур-нилгри в ее руке. Темная грива падала ей на высокий лоб, лицо с узким подбородком выражало сильное напряжение. Глаза пылали.
Стражники рассредоточились, оставив друг другу место для свободы действий. У всех них в руках блестели обнаженные харур-нилгри и харур-нацари. В воздухе подобно электрическому напряжению повисло насилие. Лица четырех мужчин и двух женщин, обладавшие вначале каждое своей индивидуальностью, приняли сейчас одинаковое звериное выражение.
Рурик стояла пригнувшись, ее взгляд метался в сторону земляного вала. Выхода не было. Она являлась с'ан, и они медлили. Но она уничтожила землю… Возможности уже были оценены, и они испытывали невыразимое желание напасть…
— Нет, — твердо сказал Халтерн. Его голос звенел в тишине, как стекло. — Эй, вы там! Разоружите ее. Если хоть один из вас тронет ее, я выпущу вам кишки! Она будет доставлена в Таткаэр, к Т'Ан Сутаи-Телестре! А сейчас разойдитесь!
Затем он посмотрел Рурик в глаза. Между ними что-то неслышно происходило. Ее узкие губы разжались и обнажили в удивительной улыбке белые зубы. Неестественно согнутое тело расслабилось.
Меч сверкнул на солнце, когда она разжала свою шестипалую руку и бросила его на землю.
Они грубо подтолкнули ее вперед, крепко привязали ей руку за спиной и очень туго затянули веревку.
Халтерн не обращал на это никакого внимания.
Я пошла обратно, чтобы собрать мархацев и привести их к группе.
— Я уж думал, что она… — Халтерн посмотрел на меня, затем вперед, — …хотела дать им убить себя… Это было бы для нее последним выходом.
— Это было бы непохоже на Рурик. — «Может быть, если бы она являлась обычной ортеанкой, а не золотоглазой, если бы верила в то, что жизней больше, чем одна… тогда могла бы это сделать».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
