выломал, воспользовавшись древними, как мир, пассатижами и молотком с зубилом. А еще осмотрел обломок на предмет всяческих меток, но, к глубочайшему своему сожалению, ничего не нашел. Слишком уж нехарактерное место для нанесения серийных номеров или собственных названий. Даже на телескопической мачте нашелся только логотип производителя, без номеров серии и партии. Что тоже неудивительно – их обычно на этикетках печатают. Так дешевле и проще, чем заморачиваться гравировкой или еще каким способом нанесения надписей на твердую поверхность, пусть и пластиковую.
Покончив с актом вандализма, я переместился в лабораторию, оставив судно на попечение Чезаре. Оказавшись в привычной обстановке в окружении разнообразной (и, что немаловажно, многофункциональной) аппаратуры, я принялся прогонять образцы по всем мне известным методикам, просвечивая, озвучивая и пронизывая электромагнитными волнами. Ультразвуковой сканер дал неожиданный результат – в определенном диапазоне частот пластик начал резонировать и выдавать отраженную волну. Я сразу зацепился за этот факт и полез в Сеть. Предположение мое оказалось верным – таки да, на естественный дельфиний писк он мог реагировать аналогичным образом. Ну а те, соответственно, улавливали совсем не то, что ожидали. А неизвестное всегда страшит. Срабатывали инстинкты, и животные впадали в панику, как тот же Лу у нас на глазах. Для верности попробовал провернуть тот же фокус с другим образцом, пожертвовав выдвижным ящиком стола, но обломался – видимо, структура не та. Хотя вроде бы одинаковый пластик… если только под каким-то загадочным воздействием свойства изменил. А что оное воздействие имело место, я уже не сомневался. Очень уж удивительные результаты показал сканирующий электронный микроскоп, а потом еще и спектрограф. Результат, с одной стороны, получил ожидаемый – судя по составу, вполне себе стандартный конструкционный биопластик, процентов восемьдесят местных посудин из такого изготовлено (хоть и резонирует почему-то); а с другой – ошеломляющий. Да-да, именно так. Согласно проведенным исследованиям, материал в плоскости разъема не подвергался никаким известным воздействиям – ни сжимающим, ни растягивающим напряжениям, ни нагрузке на излом, ни нагреву, ни охлаждению, и даже химическим реакциям тоже, поскольку не осталось характерных, например, для травления кислотой микроцарапин и каверн, да и следов образовывающихся при химических реакциях новых веществ не обнаружилось. Исключительно морская соль и самую чуточку органики – останки фитопланктона. Ни остаточных деформаций, ни следов приложения нагрузки… такое впечатление, что пластик вдруг – сам по себе! – распался даже не на молекулы отдельных полимеров, а на атомы базовых элементов, типа углерода и водорода. Или того хуже, эти атомы развалились на субатомные частицы, как при полной аннигиляции. Вот только быть такого не могло, потому что выделилось бы столь чудовищное количество энергии, что катамаран бы попросту испарился, равно как и сотня-другая кубометров забортной воды. Следовательно, пластик почему-то распался на элементарные частицы. Внимание, вопрос: почему? Вопрос «как?» еще пока даже не стоял на повестке дня. Но ведь фигня же полная!..
Движимый естественным для ученого любопытством, я принялся всячески издеваться над образцами – ломать, прессовать, греть, морозить, пропускать ток, травить в кислотах… и получил на выходе пшик. Самый близкий результат показали кислоты, причем специфические, способные реагировать с полимерами, но и здесь меня ждало разочарование: по чистоте и шероховатости полученная поверхность была вполне сравнима с эталонной, то есть на обнаруженном куске, да вот незадача – лабораторный сканер легко обнаружил и новые фазы, и новые вещества на прореагировавшей поверхности. И даже после того, как я тщательно промыл образец в морской воде. А потом еще и в растворителе – один фиг, следы новообразовавшихся веществ оставались. А на найденном куске – нет. Вот такая незадача.
А еще… как бы это попроще… короче, даже если я умудрялся погружать образец в кислоту по микрометрам, все равно не получалось заставить прореагировать весь материал в погруженном слое. Реагировал пластик по периферии и чуть по бокам, на сколько доставала кислота. А на исходных пробах таких переходных областей не было вовсе. Просто вообще. Как такое получилось, ума не приложу, ведь кусок плоскости экраноплана, когда мы его нашли, был по краям погружен в воду, вытеснив, как и положено по закону Архимеда, некий объем жидкости, достаточный для того, чтобы возникла архимедова сила. А до того, получается, он лишь касался воды (или какой-то иной среды, разъевшей его). Воды… точно! Вот что мне волнистость напоминает! Как легчайшая рябь в практически полный штиль. Но ведь это невозможно! Не вода же его растворила, в конце-то концов?!
– Да чтоб тебя!!!
Это что же получается, современная наука данный феномен объяснить не в состоянии? Н-да… а ведь если бы я жил в веке этак четырнадцатом от Рождества Христова, у меня бы уже и тени сомнения не осталось… но ведь не может быть! Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Кто это сказал? Не помню… и вообще, хорош на сегодня, надо или с кем-нибудь поделиться бредовой идеей, или поискать ее подтверждение в других источниках. Пойду-ка я домой, местную Сеть пошерстить надо, и, боюсь, не получится обойтись исключительно легальными источниками информации. А, не в первый раз! «Имаджиновский» комп в помощь. Ни один местный файрволл против него не устоит.
– То-о-ни!.. Ты здесь?..
– Ага.
– А что это ты до сих пор в лаборатории торчишь? – поинтересовалась Тинка, просунувшись в дверь.
Так-то она культурная и даже в какой-то мере интеллигентная, без стука старается не входить, или на крайняк разрешение спрашивает.
А сейчас просто удивлена, но все равно деликатность проявляет, пусть и в оригинальной форме.
– Заходи уже, – хмыкнул я, массируя виски. – Ты, кстати, вовремя.
– Хочешь меня своими проблемами загрузить? – усмехнулась девушка. – Вот только не выйдет. Я сегодня физически не способна думать.
– Только сегодня?
– Stupido!
– Да ладно, не ругайся. Лучше послушай…
– Нет, нет и нет! – Тинка таки вошла в кабинет, демонстративно остановилась в паре шагов от меня и не менее демонстративно топнула, не сдержав эмоций. – Хватит на сегодня. Я требую, чтобы ты уделил мне внимание. Ты же вроде бы мой парень?
– Хм…
– И только попробуй ляпнуть, что не уверен!
– Я заинтригован…
– Сам хотел, чтобы все было по правилам, так что терпи!
– Я хотел?!
– Ах, так?! – метнула Тинка глазами молнию. – Я сейчас же все расскажу papà, и он тебе insegnerà una lezione![10]
– А папа у нас кто?
Не то чтобы я опасался, но все-таки не помешает быть
