память не отшибло, страсть как хочется подтверждение своей теории получить. Пусть безумной, но пока что единственной, хоть что-то (и хоть как-то!) объясняющей.
Доктор Франсин Моро нашлась в палате под номером три, если это кому-то интересно. Ничем не примечательная комнатушка с унылыми серыми стенами – здесь даже не потрудились краситель в пластик замешать при строительстве. Из мебели необходимый минимум: кровать, тумбочка, пара табуретов и шкаф. И никакой громоздкой аппаратуры, за исключением кондиционера над окном, прикрытым горизонтальными жалюзи. Но это здесь тоже стандарт, как я заметил. Все насквозь типовое и лишенное хоть какой-то индивидуальности. Серое. Да и пациентка обстановке под стать. Если честно, я ее не сразу и заметил – бледные шелушащиеся щеки и выгоревшие до белизны волосы терялись на фоне подушки, простыней и больничной пижамы. Выделялись только глаза – то ли глубокой синевой, то ли фанатичным блеском. А на контрасте с местными барышнями – доком Росси в накрахмаленном белом халате и Тинкой в розовой блузке, светлых бриджах и босоножках – наша нечаянная находка и вовсе выглядела болезненно-изможденной.
– Доброе утро, доктор! – поприветствовал я Синтию. – Прохладно у вас.
– Это для пользы пациента, – строго глянула на меня докторша. – Доброе утро, Энтони.
– Доброе… э-э-э… здравствуйте! – нашелся я, переключившись на обитательницу палаты. – Меня зовут Анте Свенссон, я аспирант профессора Спанидиса. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Если вы не против, разумеется.
– Не против, – качнула головой женщина. – Я доктор Франсин Моро, Институт морской биологии Университета Патриа-Нуэво.
– Да я вас сразу узнал, если честно, – не стал скрывать я. – Два дня ваши фотки глаза мозолили на каждом втором сайте. Хоть и выглядели вы, коллега, несколько… помято.
– Я и сейчас не в лучшем виде.
Надо же, кокетничает! Но, если честно, больше удивило не это, а голос пострадавшей – сильный и твердый, с приятной хрипотцой. Если у Тинки меццо-сопрано, то у этой ярко выраженное контральто, которое удивительно шло худощавой блондинке.
– Вы тоже биолог? – не осталась в долгу Франсин. – Коллега Тины, стало быть?
– Нет, я биофизик.
– Присаживайтесь, Анте, пообщаемся.
Ага, вроде есть контакт. Уж если после визита следователя из Морского патруля она желания поговорить не утратила, то по-любому что-нибудь, да расскажет. И настроена дружелюбно – все-таки я спаситель. Что ж, грех будет не воспользоваться ее расположением… еще бы присесть, как она и предложила… вот только оба стула заняты.
– Я, пожалуй, пойду, – напомнила о себе доктор Росси. – Не заставляйте пациентку нервничать и не утомляйте ее. Альбертина, я на тебя надеюсь.
– Да, док.
Умница девочка. Умеет, когда нужно, под сильных мира сего прогнуться. Насколько я знал дока Синтию, той ничего не стоило остаться и взять на себя роль штатного цербера. И фиг бы мы чего интересного узнали. Жаль только, что докторша все это время стояла, так что лишний табурет с ее уходом не освободился. Ну и ладно.
– Вы не против? – поинтересовался я у Франсин, показав взглядом на кровать у нее в ногах.
– Присаживайтесь, – разрешила та. Дождалась, когда все, включая меня, устроятся поудобнее, и спросила: – Что именно вас интересует?
– Может, сами расскажете, что считаете нужным? – подал голос излишне деликатный профессор. – Ведь это ваша инициатива побеседовать со спасителями.
– Боюсь, получится так же, как и с господином из Морского патруля, – горько усмехнулась женщина. – Лично от себя я лишь могу выразить глубочайшую признательность. Спасибо, ребята. Обещаю сделать все, от меня зависящее, чтобы вы не остались без награды. Уверена, что банальные деньги вам не нужны, так что думайте. А насчет рассказа… вы лучше вопросы задавайте.
– Профессор, позволите? Спасибо. Франсин, скажите… мы нашли вас на надувном плотике из аварийного комплекта. А куда делся катамаран, не помните?
– Утонул, – пожала плечами женщина. – Это же очевидно.
Н-да. Поторопился я насчет «желания сотрудничать».
– А что стало причиной… хм… затопления? Не мог же он просто взять и утонуть? К тому же вы успели воспользоваться спасательным плотиком. Вы ведь попали в тот страшный шторм с цунами, не так ли? Но почему вы не попробовали от него уйти? В конце концов, переждать его на берегу? У нас же здесь не океан, суша всегда в пределах досягаемости.
– Вы говорите совсем как господин из Морского патруля, – слабо улыбнулась доктор Моро. – А на самом деле все просто – предупреждения о непогоде не было.
– Франсин… давайте не будем лукавить. Если бы вы были настолько неопытны, чтобы не определить приближение шторма, вас бы просто не выпустили в плавание.
– Шторм начался внезапно.
Врет, однозначно врет. По глазам видно, хоть она и пытается напустить на себя безразличный вид. Ладно хоть не злится и вообще разговаривать не отказывается.
– Не верите? – правильно истолковала мою заминку женщина. – Я бы вам сказала… правду. Ну, по крайней мере попыталась бы… но у вас реакция типовая. Следователь воспринял мой рассказ как бред, а мне не хочется снова почувствовать себя полной дурой.
Ага, я же говорил! Кста-а-ати!
– Профессор, можно вас на секундочку? На конфиденциальный разговор.
– Это не очень вежливо по отношению к дамам, Антониос, – укоризненно глянул на меня тот.
– Дамы нас извинят. Ведь правда, дамы?
Дамы согласно покивали, хотя и было видно, что Тинку снедает любопытство и согласилась она лишь из солидарности с пострадавшей ученой. Или в надежде, что я потом все равно проболтаюсь, о чем речь шла. Короче, препятствовать нам они не стали, и я деликатно увлек Спанидиса в коридор.
– Профессор, скажите, а про найденный обломок в Морской патруль уже сообщили? – поинтересовался я, едва за нами закрылась дверь.
– Естественно. Уже приезжал эксперт, он был вместе со следователем.
– Ну и?..
– Что «и»? Будьте последовательны, Антониос! Я решительно не понимаю, чего вы от меня пытаетесь добиться.
– Заключение какое?
– Обломок несущей плоскости экраноплана катамаранной схемы класса «Мурена». Принадлежность не установлена.
– А вы не думаете, что это мог быть обломок катамарана Франсин? В новостях передавали, я помню – у нее был такой же. Или кто-то еще в то же время потерпел бедствие на судне аналогичного класса? Тогда почему об этом молчали?
– А если предположить, что обломок давнишний? Это что-то меняет?
–
