И отец, отделенный от сына стеной спин и шумом голосов, услышал его плач среди ревущей музыки, среди топота ног, среди окриков и выкриков. Небрежно отстранен был какой-то важный сановник; спины расступились, голоса примолкли, отец потянулся навстречу Ивару — и вот уже сын ткнулся лицом в парадный мундир, и золотая Командорская цепь приятно холодит мокрую щеку, и — абсолютное счастье, безопасность, покой…
Покуда жив отец, Ивар всегда будет в безопасности. Только бы не обманул Барракуда, только бы связь…
Дверь откатилась, пропуская большеротого Иварова знакомца. За спиной у него, переминаясь с ноги на ногу, растерянно улыбался Саня.
Ивар плохо помнил улицы и коридоры, которыми конвоировал их большеротый. В круглых отдушинах деловито сновали лопасти вентиляторов; света было мало; рассеянный, приглушенный, он не давал теней, и воспаленному Иварову воображению в какой-то момент померещилось, что он плывет, не касаясь ногами пола, зависнув в липком тумане… Потом они пришли.
Зал был куда меньше, чем в городской Ратуше. Скудное освещение выхватывало из полутьмы только центральную его часть, и все еще заторможенный, как во сне, Ивар увидел полукруглый экран, пустой, и от этого кажущийся огромным вогнутым зеркалом. В глубине его причудливо, уродливо отражались сидящие перед ним люди — их было немного, человек десять; все были одеты в темное, вызывающе свободное; все лица, как по команде, обернулись навстречу вошедшим мальчикам. Вздрогнув, Ивар узнал Ванину — она сидела рядом с Барракудой, и тут же стоял плечистый старик, встретивший пленников в тамбуре, а рядом еще кто-то, показавшийся знакомым — но, не желая как-либо приветствовать своих тюремщиков, Ивар тут же обернулся к экрану.
Он все боялся, что, как в кошмаре, в последний момент телемост сорвется. В последний момент, когда ватные во сне ноги отказываются служить, и преследующее тебя чудовище настигает, настигает, настига…
Братьев усадили в центре, на видном месте, и рядом уселся большеротый стражник со шрамом. Барракуде, похоже, не было дела до пленников — он о чем-то вполголоса совещался со стариком.
Привалившись плечом к брату, Ивар закрыл глаза. Медленно сосчитал до десяти, пытаясь унять нервную дрожь. Саня осторожно подтолкнул его локтем; вздрогнув, Ивар уставился на экран.
Экран больше не был пустым, и по поверхности его не гуляли уже уродливые отражения. Занимая собой всю ширь и глубь маленького экрана в маленьком зале жалкого Поселка, перед Иваром лежала Ратуша, вид изнутри.
Замелькали знакомые лица — надо же, сколько народу, Ивар даже почувствовал себя польщенным. Значительные, видно, они с братом особы, коль уж судьба их волнует таких важных, таких занятых… А-а, Регина, и она здесь, а как же! Но где же…
Изображение качнулось и поплыло; выхваченное крупным планом, перед Иваром встало во весь экран невозмутимое лицо отца.
Ему захотелось вскочить. Кинуться, подбежать к экрану, коснуться… Но он остался на месте, только плечи его поднялись и опали — на волю вырвался вздох колоссального облегчения.
Лицо Командора отодвинулось чуть глубже, и рядом возникла напряженная физиономия Регины; Ивар даже улыбнулся — да она почти не умеет скрывать своих чувств!..
В следующую секунду он увидел, как остекленел взгляд красивых Регининых глаз — как у человека, нос к носу столкнувшегося с призраком. Ивар решил было, что она только теперь заметила его и Саню — но нет, взгляд ее направлен был поверх их голов.
— Здесь Командор Онов, — медленно, чеканя каждое слово, произнес отец.
— Здесь Координатор общественного согласия, — голос Регины дрогнул, пусть чуть заметно, но Ивар со злорадством отметил этот признак слабоволия.
— Здесь я, — отозвался Барракуда, и, как показалось Ивару, чуть насмешливо. Ну, недолго же тебе осталось смеяться!
Зависла тишина; слышно было, как и с той, и с другой стороны моста ворчат вентиляторы.
Некоторое время отец смотрел на Барракуду; потом перевел взгляд на лица сыновей, заглянул каждому в глаза… Ивар счастливо, виновато улыбнулся. Взгляд отца на мгновение потеплел.
Рядом что-то невнятное прошептал Саня. Отец отвел глаза.
— Здравствуй, Кай, — сказал он наконец, и приветствие это было исполнено иронии — так мог бы поздороваться судья с отловленным после долгих бегов, симпатичным, но обреченным на вечную каторгу преступником, которого в наручниках доставили наконец пред ясны очи правосудия.
— Здравствуй… Кай, — с чуть заметной запинкой повторила Регина. — Приятно видеть тебя… живым.
Старый знакомец, подумал Ивар, но на удивление у него уже не хватало сил. Старый знакомец, старый бандит, старая лиса… теперь тебе крышка.
— А уж мне как приятно, — проронил Барракуда с усмешкой. Ивар слышал, как по Ратуше пробежал шепоток.
— Надеюсь, — мягко начал Командор после паузы, — надеюсь, что этот странный телемост есть преддверие твоей… цивилизованной капитуляции?
Большеротый за спинами братьев шумно вздохнул.
— Разве мы — воюющая сторона? — очень натурально удивился Барракуда.
— А разве нет? — еще мягче поинтересовался Онов. — Признаться, меня ошеломил твой размах — целая база, Поселок, понимаешь… — он обвел глазами притихших людей за спиной Барракуды, Ивар дернулся, но отец не остановил на нем взгляда, — но право же, — и голос Командора сделался укоризненным, — не могут же эти люди не знать, что, связавшись с тобой, поставили себя вне закона… А ты, в свою очередь, разве забыл, что тебе предстоит значительный срок тюремного заключения?
Регина молчала. Губы ее то и дело подергивались — в какой-то момент Ивару стало даже жаль ее.
— Сожалею, — Барракуда развел руками, и тон его действительно выражал искреннее сожаление. — Сожалею, но, оказавшись вне одного закона, мы все подчинились другому — Закону рода, Закону права, древнему Закону тигардов. Мой, как ты выразился, размах — только начало. Мы хотим уйти и жить самостоятельно, как велит нам этот Закон; мы не угрожаем Городу, но, кажется, Город не захочет отпустить нас добром?
Регина сложила губы в улыбку:
— Остановись, Кай… Ты, кажется, всегда считал себя здравомыслящим человеком.
Командор уставился на Барракуду уже сурово:
— Достаточно. Хватит. Игра закончилась. Теперь я задаю вопросы, а вы, Коваль, отвечаете; советую быть откровенным — это, возможно, смягчит вашу участь. Итак: каким образом попали к вам мои сыновья?
— Наконец-то вы обратили на них внимание, — заметил Барракуда желчно.
— Я сказал, хватит! — голос Командора наконец-то обрел привычные железные нотки. — Вы хорошо представляете, каким образом похищение детей скажется на вашей дальнейшей судьбе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
