а потому не укладывалась в них.
Янхъяллагорентагн не успел ничего предпринять, а девушка уже припала к его горячей шее, и руки ее блуждали у него по животу, окольными путями опускаясь к паху. Демон знал, что есть граница, которую он скоро переступит, если все и дальше так пойдет.
Но был предел даже у его самоконтроля. Ян видел, что Фаине безумно интересно, все ли у него там точно так же, как у людей, и он готов был утолить ее любопытство самым эксцентричным образом. В перерывах между жадными поцелуями она не решалась стащить с него трико, теперь такие нелепые на существе, лишь отдаленно напоминающем мужчину. Чтобы не тратить на это времени, Ян сделал так, чтобы ткань сгорела на нем так же быстро и незаметно, как сгорает подожженный хулиганами древесный пух, обнажив то, в чем оставалось его самое существенное сходство с людьми. Ведь именно по подобию с ними он и был задуман. Но почему-то Фаина не сразу обратила внимание, что штанов на нем больше нет. Вместо этого она, задыхаясь от возбуждения, запустила руки ему в волосы и испуганно отпрянула.
– Твои рога!
– Что с ними не так? – сладко прошептал Ян, больно кусая ее за ухо.
– Они стали больше. О, господи… что это?
Ее коснулось что-то внизу, и Фаина в страхе опустила голову, чтобы лучше рассмотреть.
– Ян… – проговорили ее дрожащие губы. – Боже мой… Я…
– Ничего не бойся, – успокоил он, но девушка задрожала, словно вышла из теплого помещения на сильный мороз.
Демон хорошо знал, что с этим делать. Он бережно уложил ее на лопатки, не прекращая знойных поцелуев, способных расплавить плоть. В этом положении куда проще было стянуть с ее бедер легкие шортики, чем он и воспользовался.
– Ты восхитительно пахнешь, – признался он сипло, и Фаина задрожала сильнее, стараясь выдать подобие улыбки. – Не бойся.
Больше он не произнес ни слова. Фаина наблюдала, как он с трепетом развел ее колени, отодвинулся и с бурей эмоций на чудовищно асимметричном, грубо скроенном лице осмотрел открывшийся ему вид. Чернильные радужки глаз, кроваво-красная кожа и белые зубы. Плотоядная улыбка потерявшего самоконтроль существа. Оскал победителя.
Он опустил тяжелую голову, чтобы разогреть Фаину перед самым главным этапом. В тот момент, когда демон жадно припал к ее опухшим и пульсирующим чреслам, наградив исподлобья тяжелым взглядом и крепко обхватив ее бедра мощными когтистыми руками, Фаине остался виден лишь лоб и волосы. Не сдерживая себя, как не сдерживался и Янхъялла, она потянулась к его волосам, чтобы подарить себе иллюзию, будто владеет ситуацией и направляет его движения, нет, скорее, будто занимается этим с человеком… Но, не успев совершить задуманного, увидела, как сквозь волосы пробираются два спиралевидных отростка – из того же пористого материала, что и когти.
Они увеличивались в размерах с каждой секундой, пока не достигли определенной длины и толщины. Ей ничего не оставалось делать, кроме как схватиться за горячие черные рога, от которых, как ей показалось в полубреду, шел дым или пар… Ясность сознания покидала ее, а Ян все усиливал напор, пока Фаина не вскрикнула в первый раз. Тогда он дотянулся до ее рта рукой, которая словно бы удлинилась ради этого, и не глядя плотно накрыл ей рот. Насильник, подумала она в ужасе. Сколько раз он делал так же, когда девушки не хотели этого?.. Вопреки ожиданиям, эта мысль только сильнее завела ее.
От удовольствия Фаина прикрывала глаза и то и дело выпадала из происходящего на несколько секунд. Затем вновь открывала их, и то, что она видела перед собой, вкупе с тем, что ощущала от напористых губ и языка, могло свести с ума. Ян не успокоился, пока не довел ее до предела. Похоже, удовольствие девушки играло куда большую роль в его понимании процесса, к тому же он никуда не торопился. Придя в себя после первого раза, Фаина толкнула демона ногой в грудную клетку, бросилась следом и опрокинула его крупное тело на пол, чтобы сноровисто забраться сверху. С грохотом Янхъяллагорентагн упал на спину и принял девушку в свои смертоносные объятия.
Сначала Фаине было очень больно, но чем глубже проникал в нее Янхъялла, тем привычнее становились ощущения. Все, наконец, случилось по обоюдному согласию. Вскоре они перебрались на кресло, следом и на кровать, не в силах остановиться. Ян забылся, что находится в своем истинном облике – ни с кем из людей он не вступал в близость, оставаясь тем, кто есть. Всегда была некая доля обмана, фальши. Да, за все свои визиты в этот мир он спал с сотнями девушек, но ни одна из них не видела его настоящим, всех их привлекала идеальная человеческая оболочка, а не уродливое содержимое…
Фаина же узрела суть и не оттолкнула. Как было устоять? Если бы только он стал противен ей… где-то в самой глубине естества он надеялся на это, тогда ему проще было бы уйти. Но нет. Фаина была иной. Всегда и во всем. Уродство физическое и внутреннее не отпугнуло ее, даже напротив – именно внутреннее уродство, временами проступающее наружу, притягивало ее с самого начала, притягивало сильнее, чем внешность привлекательного юноши. Сам не зная, почему, но от этого Ян впервые чувствовал себя счастливым. Осознание своей нужности подарило ему больший смысл, чем предназначение, с которым его создали…
В жарких тисках демона Фаина сгорала, но неизменно возрождалась для нового пожара. С ним все было не так, как с обычными мужчинами, его поведение не поддавалось никаким прогнозам и логике, это было удовольствие в самом чистом виде, пламя, похоть, страсть, жестокость и нежность, кипяток, лава, яд и противоядие, боль и скорость, ломка, стремительный взлет и жесткое падение, торжество плоти над всем остальным миром.
Разум Фаины унесся в иную плоскость и больше не хотел воспринимать мир по-старому. Это было невозможно после всего, что между ними случилось в ту ночь. Они позволяли друг другу все, что приходило на ум в огне этой страсти, и не могли насытиться. Наслаждение затмило все чувства, которые Фаине довелось испытывать в течение жизни. Если бы у нее было время отвлечься и задуматься, она бы осознала, что ни с одним земным человеком нельзя перенести подобное. Несколько раз Фаина плакала от возможности быть любимой этим существом, и демон растерянно вытирал ее слезы и ложился рядом, чтобы успокоить. Когда она приходила в себя, они продолжали, забыв об усталости.
Всё это время ей казалось, что присутствие Яна дурно влияет на нее, отравляет ей жизнь, вставляет палки в колеса. Оказалось, только Ян и придавал происходящему некий загадочный смысл – даже до
