взаимно. Ни одна земная женщина не сравнится с тобой, моя Фаина.
Янхъялла взял девушку за руку и поцеловал каждый палец, гипнотизируя взглядом. Он не лукавил перед нею, в каком-то смысле Фаина действительно стала у него первой, за все времена, что он существует и наносит визиты в мир людей. Первой, кто принесла ему абсолютное удовлетворение и желание остановиться, не искать следующей жертвы.
– Я так давно хотел тебя, – признался он, – так давно… и вот, наконец, это свершилось. Я не верю, что добился. Никогда еще я не прилагал столько сил, чтобы добиться желаемого. Но я получил высшую из наград и ни о чем не жалею.
Фаина подалась к нему, и они упали на одеяла, горячо целуя друг друга. Эти эмоции одурманивали, погружали в сладкое беспамятство и блаженство. Поэтому, когда Ян почувствовал женские руки на груди под свитером, ему стоило усилий прерваться.
– Нам нельзя делать этого еще раз, – сказал он, схватив ее за руки. – По крайней мере, давай сначала поговорим. Неужели у тебя нет вопросов касательно происходящего?
– Давай поговорим. Вопросов много.
Фаина поднялась, чтобы лечь ему на грудь и обнять свободной рукой. Ей стало так хорошо и умиротворенно в его присутствии, что остальное поблекло, потеряло значимость. Даже навязчивая головная боль отошла на второй план.
– Итак, сколько я была без сознания?
– Двое с половиной суток.
– Это потому что мы с тобой… сделали это?
– Да.
– Но почему с остальными девушками такого не случалось?
– Случалось, но в более мягкой форме, ведь с ними я был в человеческом облике. Они считали, что это переутомление от постоянных плотских утех, списывали на недосып или «головокружение от любви»… Люди так любят все романтизировать! Мне противно об этом вспоминать, просто я честен с тобой. Ты и сама знаешь, сколько их было до тебя… Бессмысленные дешевые трофеи, одна за одной. Я, наверное, был слишком жаден, чтобы остановиться. Насытиться тем, что имею. Не стоит забывать, что между нами крепкая эмоциональная связь, при этом я долго и целенаправленно истощал тебя, так что мое влияние должно оказаться гораздо сильнее. Поэтому ты и отключилась после целой ночи со мной. Говорю, как есть. Теперь ничего таить.
Фаина завороженно слушала его. Все ее существо активно впитывало необыкновенность происходящего.
– По правде говоря, я не ожидал, что ты придешь в себя так скоро. Ты очень сильная, Фаина. Но у всего есть предел. Сейчас я бесконечно сожалею, что не предвидел всего этого и вовремя не остановился, когда начал… пожирать тебя по ночам.
Тут мысль его споткнулась, и Ян замолк, но девушка заверила его, что все нормально, и они должны называть вещи своими именами. Теперь не имеет смысла что-то утаивать. «Если бы я не был так беспечен и мог вообразить, что так привяжусь к человеческой женщине, – размышлял Ян между тем, – я бы тогда не стал истощать ее еженощно, не стал бы сводить с ума, пытаясь выяснить, насколько ее хватит. Если бы я вовремя все понял, а не отрицал, она бы протянула еще немного. А потом я бы просто ушел. Теперь же сроки поджимают». Этого он, однако, вслух не произнес.
– Я перенес тебя сюда, чтобы ослабить свою силу. Давным-давно я слышал, что такое может сработать: здесь люди верят в других богов и других демонов, и мне некем подпитываться в этой глуши, а тобой я больше не стану… Это позволит нам побыть вместе. Еще немного.
Фаина ничего не ответила, лишь глубоко задумалась, равномерно дыша у него на груди. Ей не верилось, что она теряет силы и последнюю жизненную энергию. Не верилось, что скоро умрет. Она не ощущала этого, но знала, что это так: чувства обманывали ее, все, кроме интуиции. Да и Яну незачем лгать ей. Однако она ощущала явственные уколы ревности при мысли о том, что он, должно быть, бывал в такой ситуации уже не раз и проделывал подобное далеко не с одной девушкой. За весь тот срок, что существует. И каждой твердил, что она уникальна? Неповторима? Что только с нею он научился чему-то, смог почувствовать?.. Сколько их было, буквально до смерти влюбленных в чудовище, которое может предоставить им лишь широкий ассортимент пыток? Но Фаина решила придержать эти мысли при себе.
– Что за бутылочку ты принес? Здесь поблизости живут люди?
– Живут, но не поблизости. Чтобы обезопасить их, я расположил нашу хижину так далеко, у самого моря. Видишь ли, мне стала противна собственная природа, и я не хочу никому причинять вреда. А в бутылочке – дар местных знахарей, которые все еще изготавливают невероятные исцеляющие напитки именно для таких случаев, как наш с тобой. Частичное восстановление после близкого контакта с нечистой силой.
– Частичное?
– Да. Потому что полное – невозможно.
– Не совсем понимаю тебя, о каком вообще восстановлении речь, если я скоро…
– Фаина. Это означает, что, если тебе удастся выжить, ты никогда не оправишься от того, что я сделал с тобою. И никакие лекарства в мире не помогут тебе, – холодно ответил Янхъялла.
Он стал гораздо жестче, подумала Фаина, промолчав. Или же… всегда был таким, просто сейчас она видит его настоящим, без притворства, в самой честной ипостаси. Она вдруг подумала, что ей надо думать о том, как сбежать отсюда и найти людей, но стоило один раз посмотреть в темно-зеленые, мрачные глаза, паршивые догадки выветрились из головы, оставив лишь смутное беспокойство. Это же Ян, ее Ян… Разве она не пообещала ему, что примет его в истинной форме? Разве это обещание касалось только внешности? Нет. В большей мере это касалось его нутра.
– Может показаться, будто я груб с тобою, – заговорил он, неотрывно глядя на девушку, и протянул кисть, чтобы погладить ее по щеке длинным, красивым пальцем юноши, который мертв. – Но это не так. Просто я предельно искренен, ибо смысла в приукрашивании реальности не вижу. Мне хочется, чтобы ты знала всю правду, без смягчения, без сглаживания углов. Ты ведь достойна ее знать, по-другому во всем этом нет смысла. Ты обязана ясно понимать, что происходит с тобой сейчас и что ожидает в ближайшем будущем.
Фаина понимающе кивнула, заметив, как он помрачнел.
– Моя честность – побочный эффект уважения к тебе, а не желание продемонстрировать свое безразличие. Хочу, чтобы ты ощущала огромную разницу между этими явлениями. Хорошо?
Девушка вновь кивнула, признавая его тотальную правоту.
– Так что не стоит остро реагировать на мои слова и что-то надумывать. Я знаю, ты это очень любишь, – Ян едва улыбнулся, – лучше слушай и старайся запомнить как можно больше. А если тебе не понравится, что я говорю или как я это говорю, вспомни, кто я такой. Нежность, тактичность и обходительность
