— Вы считаете меня невиновным?
— Тысячу раз, да. Если бы все указывали на вас пальцем и считали виновным, то и тогда я считала бы вас невиновным. Нет, не это задело меня. Мне было обидно, что вы никогда не рассказывали мне о себе, никогда не считали меня своим другом.
— Но… я боялся. Это изменило бы положение дел. Вот почему я хочу уехать.
— Почему положение изменилось сейчас?
— Я опозорен. Если бы это стало известно, меня перестали бы уважать. Я никого не виню. Эго останется пятном на всю мою жизнь и заставит меня скрывать свое прошлое. Эго ожесточило меня в прошлом, а в будущем еще больше озлобит. Вы были единственным человеком, который дал мне возможность почувствовать, что я такой же человек, как и все. Теперь все рухнуло. Я не могу рассчитывать на ваше прежнее отношение ко мне.
— Ничего подобного. Никакой разницы не будет. Наоборот, я должна пожалеть вас…
— Я не ищу ничьей жалости.
— Я хотела сказать, что я должна сочувствовать вам за все ваши страдания.
— Значит… вы не хотите, чтобы я уехал?
— Не только не хочу, но просто запрещаю.
Он пристально посмотрел на нее. Его губы искривились, в глазах появились слезы. В этот момент он опять напомнил ей кого-то, кого она когда-то видела, но никак не могла вспомнить. Почти машинально он повернулся к дорожному мешку и выбросил все вещи на пол.
Затем он обернулся к ней — в его глазах был прежний бодрый, смелый взгляд.
— Вы снова вдохнули в меня надежду и силы. Вы никогда не пожалеете об этом. Я душой и телом буду служить вам до конца своих дней. Я ведь был настоящим скитальцем и только с вашей помощью стал настоящим человеком amp;apos; Вот все, что я могу вам сказать.
Глава VI. Чары тропической ночи
1
Фелиция рассчитывала весной уехать в Америку, но все время по непонятным причинам откладывала свой отъезд. Мун приписывал это Хилькресту, так как он заметил, что майор прилагал все усилия, чтобы завоевать сердце Фелиции.
— Мы большие друзья, — так говорила она о майоре. — Он хорошо относится ко мне, и я не знаю, что я буду делать без него.
Мун построил для нее студию позади дома среди густых зеленых зарослей. Студия представляла собой небольшую постройку из трех этажей. Верхний этаж был занят мастерской для живописи, средний — библиотекой, а в нижнем этаже находились ванная и гардеробная комнаты. Здесь, в тени зеленой листвы, она любила проводить время и назвала студию «башней спокойствия».
Часто ходила Фелиция к Мауере, у которой родилась прелестная рыжеволосая девочка. Она часами просиживала с малюткой и посмеивалась над Джонсом, который совершенно преображался, когда брал к себе на руки девочку. Ее заинтересовала жизнь туземцев, и она почти ежедневно ходила в их деревни.
Однажды Хилькрест пригласил ее пойти с ним на традиционный праздник туземцев, который устраивался вечером в роще. Когда они пришли туда, празднество было в разгаре — туземцы веселились, как дети. Наконец наступил самый интересный момент — соревнование в пении. Девушки и парни пели восхитительно. В их пении слышались мелодичность мотивов и искусство гармонии, чего нельзя было даже предположить у первобытных певцов. Фелиция находилась под сильным впечатлением дивного пения в лиственной роще, освещенной тропической луной. Она огляделась вокруг. Всюду мелькали гибкие силуэты танцующей молодежи, отовсюду раздавались восторженные возгласы.
2
Возвращаясь с праздника, Хилькрест спросил ее:
— Вы слышали новость о миссис Гридлей?
— Нет.
— Она снова вышла замуж.
— В самом деле? За кого?
— За Мати, за знаменитого Мати.
— А кто этот Мати?
— Самый слабохарактерный человек на Таити и самый восхитительный повар в Полинезии.
— Какое очаровательное сочетание! Не удивительно, что миссис Гридлей не могла устоять против него. Где они?
— В Папити. У него ресторан, где приготовляются самые изысканные и вкусные туземные блюда. Вы должны когда-нибудь пойти туда со мной.
— Миссис Гридлей может отравить меня.
— О, нет. Никакой опасности нет. Не думаю, чтобы вам нужно было опасаться миссис Гридлей. Во всяком случае Мати довольно славный парень и питает уважение к закону. Я никак не могу понять, почему он женился на этой женщине.
Когда они пришли домой, то застали на веранде Муна, который был поглощен хозяйственными отчетами. Он довел хозяйство до такого уровня, что оно давало теперь большие прибыли. Он очень гордился своими успехами, так как до этого у него не было никакого делового опыта.
3
Прошла неделя после праздника. Мун и Фелиция молча сидели на веранде, и каждый из них погрузился в свои собственные думы.
Фелиция внимательно глядела на Муна. Она снова отметила про себя рослую, стройную фигуру, его большие, красивые руки. Черты его лица были правильные, волосы вились чудными локонами, у него был мужественный взгляд. В нем было все, что включает в себя понятие «мужчина».
— Вы когда-нибудь женитесь, Джек Мун? — вдруг спросила она.
— Никогда.
Ее поразил резкий тон ответа.
— Кажется, у вас на то есть основательные причины?
— Да.
— Вы ужасно загадочны сегодня.
— Нет, миссис. Я думаю, что вы сегодня ведете себя странно.
— Разве? Возможно.
Она подумала о том, что будь она бедная девушка, то не искала бы себе лучшего мужа, чем Мун. Если бы он и Хилькрест стояли рядом, она без колебания избрала бы Муна. Но, будучи богатой и образованной, она, наверное, выбрала бы Хилькреста.
— Вы никогда не говорили мне своего настоящего имени, — произнесла она вслух.
— Нет, но… я скажу, если вы хотите.
— Не надо, — ответила она. — Это безразлично. Ваше теперешнее имя недурно. Я привыкла к нему. Пусть оно до конца останется таким — Джек Мун. Я не могу только удержаться, чтобы не сказать, что я рассказала вам много о моей Жизни, а вы мне ничего не сообщили о своей.
— Не обо всем можно рассказывать..
— Еще большая загадка. Слушайте! Вы меня любите?
Он быстро встал и стал глядеть через перила веранды в густой мрак.
— Да. Конечно, люблю, — глухо произнес он.
— Немножечко?
— Да… да…
— Больше чем немножечко?
Он резко обернулся.
— Вы издеваетесь надо мной, вы терзаете меня.
В эту минуту он жаждал обнять ее, и она безумно хотела, чтобы он это сделал. Как она поступила бы, если бы он так сделал? Она подумала и не могла найти ответа.
