Второе – упав, сам подняться не может, оруженосец помогает. Значит, пешцам объяснить, что бить рыцаря прямо не стоит, латы хорошей стали, только меч или топор тупится. И кони закованы. Пусть в дело идут крючья, их много заготовили. Сбивать с коней, пусть валяются. А кнехтов не подпускать! Главное, чтоб не лезли в лоб, свои жизни без толку положат и их не заберут. Мечами с рыцарями биться только конным, у них щиты крепче и мечи с копьями большие.
Князь еще долго объяснял, как вооружены рыцари, приемы их боя, напоминал и напоминал, что главное – заставить увязнуть в бою весь строй, чтобы можно было напасть по бокам и сзади.
– Княже, а ну как немцы наше построение разведают?
– А для того вперед выставим лучников и арбалетчиков. Их задача не подпустить разведку и первые отряды к себе близко. Бить из дальних луков. Твоя забота, Михеич, – повернулся Александр к седому бывалому новгородцу. Тот кивнул:
– Справимся.
– Очень‑то не старайтесь, латы стрелой не пробьешь, их и меч не всегда берет.
Невский встал:
– Ну, пора к людям, объяснять задачу каждому полку. Вечером молебен отслужим и утром бой.
– Думаешь, прибудет немец до утра?
Князь фыркнул:
– Уже рядом! Да только и они после перехода сразу не полезут. Ночью строиться будем. С вечера только санные обозы надо поставить, чтоб ненароком самим в Сиговицу не угодить.
До утра перетаскивали сани, конница и пешие занимали свои места. Конечно, никто не знал всего замысла, тысяцкому и сотникам просто было сказано, чтобы не держали рыцарей до последнего, да и вообще поменьше головушек клали, достаточно того, что просто задержат. Сотники возмущались:
– Да мы, Александр Ярославич, жизней своих не пожалеем за ради победы!
– Вот и я о том же. Ни к чему жизни класть, ни к чему. Нам нужно, чтобы их пешие успели подтянуться, пока конница в наших рядах волошкаться станет. По сигналу немедля расступаться, пропуская рыцарей дальше.
– Это как?! – ахнул Степан Рябой. Лицо ражего детинушки и впрямь было покрыто, но не оспинами, а следами от каких‑то мелких ранок, потом я узнала, что это его осы так отделали, еле выжил.
– А так! Пусть они на Сиговицу проскочат, там и потонут.
Мгновение было тихо, потом Степан вдруг ахнул:
– Так мы у самой Сиговицы встаем, чтобы туда лыцарей загнать?!
– А ты чего думал?
Степан смущенно полез под шапку в затылок:
– Дык… ты, князь, прости, мы чего удумали… что ты нас перед Сиговицей ставишь и санями обозными загородил, чтобы нам от тех лыцарей бежать некуда было.
– Вас? Да ежели бы я вам не доверял, разве повел сюда из Новгорода? Нет, в Сиговице рыцарям самое место, только пока об этом знать никто не должен, а то вчера разведчика одного уже видели…
– Поймали? Убили? На березе вздернуть!
Голоса вразнобой, но одинаково возмущенные. Князь усмехнулся:
– Нет, выпустили.
– Как?!
– А услышал он то, что нам нужно, потому и своим передаст так же.
– Ты, Александр Ярославич, меня прости, может, я чего скажу, что ты и сам знаешь…
– Говори, говори, Степан, любой совет приму.
– Дык… это… надо и на льду заслон дальний поставить, чтоб до самых наших рядов вражина ничего не понял.
– А ведь верно! Ай да Степан. Миша, выбери лучников посильней, чтобы подальше вышли и любых лазутчиков били на подходе.
– Ага, – оживились и другие сотники, – и обрядить их во что белое, чтоб на снегу неприметны были.
Увидев уходящих с рассветом по льду в сторону рыцарей лучников, одетых в белые полушубки, я даже рассмеялась: камуфляж, однако.
Лучники действительно не подпустили больше никого к нашим позициям до самой рыцарской атаки, но фон Вельвену это и не нужно, от нескольких лазутчиков он уже знал, что князь то ли совсем глуп, то ли просто еще мальчишка – выставил против тяжеловооруженных рыцарей пешие полки, а свою конницу вообще спрятал за скалой.
Рыцари с удовольствием хохотали:
– Он просто готовит себе возможность отступления!
– Верно, жить‑то хочется. А в бою вдруг какая‑нибудь лошадь лягнет…
Андреас фон Вельвен был не столь уверен.
– Но ведь князь Александр хитростью победил шведов на Неве.
– Этих‑то? Да их только ленивый ребенок не победит!
Что‑то настораживало опытного фон Вельвена в предстоящем столкновении. Ему не хотелось называть этот бой ни сражением, ни битвой. Если все так, как донесли разведчики, то есть князь Александр действительно поставил впереди пешие полки, а часть конницы спрятал за ними, да к тому же сам решил укрыться за большой скалой неподалеку от берега, то очень похоже, что он ни на что не надеется. К чему тогда принимать бой, можно же просто уйти? Совесть не позволяет? Он молод, совсем молод, говорили, что ему нет и двадцати. Конечно, его тезка Александр Македонский в таком возрасте уже был полководцем, но не всем же Александрам повторять судьбу Великого.
Андреас фон Вельвен даже подумал предложить новгородскому князю мировую на своих условиях и, пожалуй, даже сделал бы это, но остальные были настроены решительно, у них просто руки чесались надрать уши молодому князю, рискнувшему выступить против опытных рыцарей, да еще и как выступить, притащив на лед простых мужиков с рогатинами!
В ночи сани увезли куда‑то, дружинники дивились: Ярославич что, санями от немцев загородиться хочет? Но сотники на них покрикивали, мол, не ваше дело, князь лучше знает, чем и от кого городиться. Когда же поутру, еще до восхода, вышли строиться на лед перед Вороньим камнем, оказалось, что сани стоят позади. Кто‑то даже обиделся:
– Чтоб мы не бежали?
Воевода Гаврила Олексич, что оказался недалече, объяснил:
– То, дурья башка, чтоб в них немец завяз и дальше двинуться не смог.
Ратники ошалело смотрели на воеводу:
– Чего это там немцу делать, мы ж перед ним стоять будем?
Пришлось объяснять про Передовой полк, Большой полк и конницу с засадой, про сани и Узмень с Сиговицей.
В результате вокруг захохотали:
– А и побьем же мы сегодня их свинью, и хрюкнуть не успеет.
Гаврила Олексич рассердился:
– Бить свою бабу будешь, если живым домой вернешься! А немец так силен, что очень многие не только до своих баб не доберутся, но и конца битвы не увидят. Помните главное для вас: в лоб не бить! Князь прав, только оружие тупить об их броню. Стаскивать с коней крючьями, валить и бить по голове, чтоб себя не помнил. Главное – свалить, он без чужой помощи на коня не вернется, да и просто не поднимется. А бояться их
