Александр Дмитриевич ещё с лейтенантских времён, получив под командование пароход «Петровск», так сказать флагман губернии Русский Орегон, нещадно гонял экипаж, обучая штатских матросов военному делу. Про молодого офицера, слегка подвинувшегося на идее «вспомогательного флота» из пароходов и буксиров, даже пару анекдотов сочинили местные острословы. Зато когда Демидов стал «заместителем по морской части» губернатора Русского Вашингтона, не знал отказа кавторанг, а затем и капитан первого ранга, от наместников Образцова и Репнина в орудиях и снарядах. Бери, Александр Дмитриевич пушки, проводи учения, тренируй расчёты. Но как будешь договариваться с людьми по монтажу и демонтажу орудий после стрельб — твоё дело. Демидов договариваться умел, напирая на суворовское «тяжело в учении — легко в бою», да и начальство понимающее попадалось, что в Российско-Американской компании, что в кержацкой Российско-Тихоокеанской, не говоря уже о «мелких» судовладельцах — и палубы укрепляли под орудия и места под артпогреба держали в сухости и чистоте, шли навстречу губернской власти. А что прозвали капитана первого ранга «буксирным адмиралом», так ерунда, не дай Бог случится заварушка, добрым словом вспомнят. И, похоже, заварушка вот-вот случится…
Вечером, в офицерской гостинице «вашингтонцы» соображали на троих. Присоединившийся к Щербатову и Демидову подполковник Поспелов командовал восьмым Калифорнийским батальоном, коему предстояла передислокация из Константинополя-Тихоокеанского в Новосибирск-Сиэтл и развёртывание до четырёхбатальонной бригады.
— Если начнётся большая драка, мы то удержимся, — горячился губернатор-артиллерист, — даже после сильного первого удара неприятеля не поднимем руки, на крайний случай в леса уйдём, партизанить станем, но перещёлкаем вражин. Но как в Южной Африке быть? Там же прииски чересполосицей: российские, английские, германские, снова наши, снова английские, французские, конфедератов, САСШ. Может объявят юг Африки «вольной территорией»?
— Эх, Игнат Владимирович, — капитан первого ранга подумывал как бы поделикатнее спровадить спать раззадорившегося начальника, завтра утром предстоит обратный перелёт, — да пускай про Африку голова у тех болит, кто там золото роет и моет. Нам бы городок губернский укрепить, а то словно Санкт-Петербург, на окраине, рядом с вражескими гаванями поместились. Но у Питера Кронштадт есть, а нам пара береговых батарей не помешает.
— А твоя флотилия на что? Сколько вымпелов то, двадцать восемь? А пушек сколько в арсенале готово к установке на пароходы?
— Всего двадцать девять вымпелов, для которых приготовлены 163 орудия от старых 47-миллиметровых до дюжины новёхоньких 120-миллиметровок.
— Ну вот, а ты переживаешь! Успокойся, адмирал!
То, что губернатор, пусть и в изрядном подпитии назвал заместителя по морским делам адмиралом, приятно «щекотнуло» самолюбие каперанга. Не «буксирный адмирал», нет, — просто и значимо — адмирал! А что, если удастся с британцев и янки спесь сбить, зря что-ль тренировал, времени и нервов не жалея, штатские команды, может и появятся орлы на плечах, засыпая думал Александр Дмитриевич Демидов…
Глава 22
— Ваше величество, — словно юный гардемарин вытянулся в струнку контр-адмирал Веремеев, — принята радиодепеша с «Сообразительного»! Ольга Константиновна с детьми на борту «Роланда», французы препятствий не чинят, наоборот, настроены дружественно, салютуют русскому флагу.
— Добро, Андрей Львович. Выпускай летунов Ремнёва во второй вылет, на сопровождение «Роланда». Пускай лягушатники осознают всю мощь российской авиации. Да и прочие наблюдатели и подстрекатели полюбуются на воздушных хулиганов.
Невысокий контр-адмирал как шарик ртути скатился с мостика и рванул по палубе «авиаматки» на ходу раздавая команды. Огромный, в 22000 тонн водоизмещения «авианосец», флагман Средиземноморского флота «Илья Муромец» был первым в этом времени кораблём, с палубы которого взлетали самолёты. Не гидропланы, подчеркну, каковые спускали на воду, ход снизив до минимума, а настоящие полноценные самолёты взмывали в небо. Правда, пока то были лишь парой пулемётов вооружённые лёгкие истребители и разведчики. С бомбардировочной авиацией и торпедоносцами заминка выходила, но через пару лет гении из закрытого «Бюро № 47» обещали прорыв и в этом направлении.
Я не торопил, время терпит. Пусть европейские газетёры выдумывают заголовки позажигательнее, «попродажней» (в смысле увеличения тиража) типа «Русская эскадра готова сжечь Марсель», «Берлин поддержит Петербург. Франция меж двух огней», «Делёж французского наследства. Кому достанется Суэц — Великобритании или России?»…
Крейсерская эскадра Средиземноморского флота Российской империи совершив стремительный переход из Константинополя-Царьграда в полдень 5 мая 1892 года притормозила и занималась эволюциями в 70 милях южнее Марселя. Два французских крейсера-разведчика выскочившие было наперехват, спешно ретировались, преследуемые четвёркой новейших, выдававших по 31–32 узла турбинных пятытысячников — «Тереков» («Терек», «Рион», «Кура», «Кубань»).
Русские шли на таран, отжимая разведчиков от флагмана «Ильи Муромца» где держит флаг вождь нации, расчёты «Тереков» стояли у заряженных орудий в полной готовности к открытию огня. В воздухе висела дюжина «ястребков» а три сопровождавших французские крейсера аэрогидроплана были жестоко и показательно «приводнены» асами из эскадры кавторанга Ильи Ремнёва. Пилот одного, дерзнувший ближе прочих подлететь к авианосцу, был утоплен самолично Ремнёвым, совершившим выверенный таран — снёс крыло хрупкой «этажерки-француженки» местный Чкалов, та и навернулась в «бездну вод». Лётчик «этажерки» погиб, да и хрен с ним, безопасность императора превыше всего. Зря что ли сигналили галлам «ваш курс ведёт к опасности». Авиация, тем более морская свод сигналов должна разуметь. Ничего, хуже чем случилось, уже не будет. Что там жизнь какого-то лейтенантика перед угрозой разрыва союза ещё вчера дружественных империй.
Дочурка дорогая, Ольга Константиновна, императрица Франции заигралась на всех фронтах. И рога наставляла супругу, хорошему в общем-то парню Наполеону Четвёртому, и в парламентских дрязгах-интригах принимала живейшее участие и, самое главное, вляпалась в «Панамскую аферу».
А в этом варианте ПАНАМА куда как масштабнее оказалась — полтора миллиона физлиц пострадало! Полтора миллиона! Два миллиарда франков золотом, собранных по франку, по сантиму по всей прекрасной Франции оказались разбазаренными и «попиленными»…
Руководство стройкой номинальное, как и в нашем случае осуществлял престарелый Фердинанд Лессепс, правда без сына, в этой реальности во цвете лет погибшего. Но свято место пусто не бывает, иные родственнички да друзья-приятели набежали, вовсю используя авторитет мощного старика, потихоньку впадающего в маразм. Вертели Лессепсом жулики всех мастей как хотели, императрица Ольга такоже поучаствовала в афере, лоббируя интересы «Панамской межокеанской компании» в парламенте и в министерствах. Решила, дурочка, что в случае «внезапной кончины» или тяжёлой болезни супруга станет владычицей Франции — Эжен как раз навернулся с коня и сильно расшибся, эскулапы говорили о тяжелых последствиях для организма императора и о необходимости ограничить активность, меньше работать, перейти на домашний, кабинетный стиль руководства и т. д. и т. п.
И вообразила доченька себя не то Екатериной Великой, не то Анной Австрийской — даже обратилась к России, призвав Родину поучаствовать в строительство Канала, рублей не жалея.
Вот же стерва выросла! Наобещала парижским подельникам привлечь инвестиции и как старается. А мне разведка докладывала вовремя о проблемах в постройке что Панамского, что Никарагуанского каналов. И там и там рабочие массово гибли от лихорадки и прочих тропических болячек. Пища как обычно премерзкая. Даже анекдот приключился — консервы мясные поставляют работягам аж времён войны России и КША против САСШ, это ж скоро как тридцать лет тушёнке! Резидент подробно расписал как строители гоняются за русскими консервами, хоть и «древними» («всего» одна банка из дюжины взрывается) но качественными. А продукт Великобритании, Франции и Северо-Американских Соединённых Штатов тех лет несъедобен, абсолютно весь несъедобен. Примечательно, что консервы тогда производила контора двоюродного брата Никиты Сыромятова, бородача Луки Проскурина. Сейчас Лука почтенный негоциант, перевёл бизнес из Техаса на Гавайи, рыбу океанскую консервирует и имеет внушительный пай в двух золотых приисках на Аляске. Велел сей анекдот про тушёнку растиражировать в российских газетах, заодно и качество отечественного натурпродукта прорекламируем и Луке Елизарьевичу приятно будет…
