Под берегом конное воинство ордена оказалось зажатым в плотной массе пеших и конных русских. Крутясь на месте без возможности повернуть коня, рыцари один за другим летели вниз, будучи стащенными огромными крюками, которые специально столько дней ковали Пестрим с товарищами. Более странного положения у крестоносцев еще не было. Нелепо крутясь на одном месте и отбиваясь от наседавших пеших с простыми дубинами и баграми в руках, рыцари не только потеряли свое боевое преимущество, но и попросту не знали, как выбраться из уготованной им ловушки!
Семен Рыжий радовался, как малое дитя, когда удавалось свалить очередного немца. Добивать он оставлял другим, хотя большинство тяжеловооруженных немцев и добивать не приходилось – оставались лежать беспомощной грудой на льду, страшно мешая остальным. Новгородец уже понял, что сквозь свои шлемы рыцари мало что видят, особенно по бокам, крикнул об этом приятелю Кондрату. Вряд ли тот разобрал что‑то в грохоте, который стоял вокруг, но заметил, как цепляет вражин Семен, стараясь подобраться сбоку, кивнул и сделал то же самое. Одно плохо, в такой толчее невозможно было выбрать удобное место, даже широко размахнуться и не задеть при этом кого из своих тяжело.
Рыцари окончательно завязли в массе отчаянно, не жалея самих себя, бьющихся русских. Кнехтам не удавалось прийти на помощь своим рыцарям, которых они должны попросту поднимать с земли в случае падения. Какая уж тут помощь, если самих бьют? И кнехты тоже завязли. Свинья полностью втянулась в бой. Рыцарский боевой строй, всегда легко пробивавший, буквально, как нож масло, разрезавший любые выставленные против него войска, вдруг потерял свою ударную силу!
Вице-мастер ордена Андреас фон Вельвен недовольно морщился, красивой победы не получалось. Вместо впечатляющего прохода сквозь войска противника рыцари почему‑то завязли. Что они там топчутся? Ведь эти русы не смогли даже выставить против рыцарства настоящую конницу, то, что есть там сзади, и конницей‑то назвать нельзя. Разве настоящие всадники станут прятаться за спинами пеших? Вот она, славянская глупость! – радовался вице-магистр. Конницу надо пускать впереди, чтобы она рассекала ряды противника, а не держать ее про запас до того времени, когда битва уже будет проиграна. Хотя о русском князе Александре и идет слава как о победителе шведов на Неве, но ему просто повезло, что шведское войско возглавляли такие бестолочи, как Биргер и Улоф Фаси. С ливонцами он просчитался, это тебе не морские разбойники, которых на берегу бить легче! Андреасу было даже чуть жаль, что русский князь поймет это слишком поздно, как бы ни старались русы, в пешем строю отбиваясь от наступавших рыцарей, их песня спета. Против конных отрядов должны выступать вооруженные конники. Вице-магистра раздражало только то, что бой слишком затянулся, в самом исходе он не сомневался. А кстати, где сам князь русских? Что‑то его не видно. Рассказывали, что конник неплохой…
И тут на Вороньем камне запели трубы. В засадных полках им ответили рожки и бубны. Справа и слева по железной свинье ударила конница русских. Это шли отряды конных дружин новгородцев, ладожан, суздальцев! Один из них возглавлял брат князя Александра Андрей Ярославич. Вот такого рыцари не ожидали, не имея возможности ни развернуться, ни перестроиться, ни даже просто отойти, они отчаянно отбивались от наседавших русских. Теперь уже не рыцари-крестоносцы навязывали ход боя, как привыкли делать всегда, а князь Александр со своими полками. Крестоносцам пришлось подчиниться его задумке.
Не в силах просто слушать, что там за камнем происходит, я стояла в стременах. Там Вятич, и, хотя я верила в силу оберега, волнение не отпускало, причем собственная безопасность как‑то не волновала вообще, словно я действительно неуничтожимая.
Это мне волнительно, а каково князю, который не может ни выскочить вперед раньше времени, ни опоздать тоже. Невский не отводил глаз от торчавшего на самой вершине Вороньего камня Степана и еще одного дружинника, которые, прячась за выступами, видно, ждали какого‑то момента. Я знала какого – когда в бой втянется вся свинья, чтобы можно было ударить с флангов, отсекая самую грозную ее часть от кнехтов. Рыцарей должны загнать на Сиговицу, а кнехтов просто побить как можно больше.
Но шли минута за минутой, а сигнала не было. Да что эти кнехты на прогулку, что ли, вышли?! Или, увидев, что их хозяевам не удалось с ходу пробиться сквозь русские полки, остановились в раздумье, не драпануть ли загодя? Все могло быть… Ну и пусть бегут себе, нам проще будет бить рыцарей.
Но вот с камня подали какой‑то знак, и следом князь махнул рукой своему трубачу. Трубач чуть приподнялся в стременах, поднес нечто вроде большого рожка ко рту… Ну и кто в таком грохоте услышит эту трубу? Главное, чтобы услышали в полку князя Андрея, а они с другой стороны Узмени. Но все было предусмотрено, может, и не услышали, но увидели отмашку нашего дозорного, потому что два конных полка братьев-князей выскочили из засады одновременно. Наверняка это смотрелось эффектно, только наблюдать было некому, все при деле – крошили друг друга, как только получалось.
Князь Андрей Ярославич несся на вражин в первом ряду с копьем наперевес. Он столкнулся с рыцарем, еще не потерявшим в бою даже копья. Видно, опытный вояка попался. Немец отбил удар князя Андрея, и не сносить бы тому головы, но сзади на рыцаря обрушилась секира пешего новгородца, стаскивая с коня. Рыцарь покачнулся, и его копье прошло мимо головы князя Андрея. В следующий миг ловкий рыцарь уже ни с кем не бился. Второго удара князь ему сделать не позволил. Конные отряды русских рубили подрастерявших боевой пыл немцев.
Мы выскочили прямо в тыл втянувшимся в бой легким всадникам и пешим кнехтам. Никак не ожидавшие этого кнехты, те, что были на конях, закрутились, то ли пытаясь понять, как теперь вести бой, то ли просто прикидывая, куда быстрее и безопаснее удирать. Лично мне показалось, что больше второе. Теперь уже кнехты вынуждены были отбиваться от наседающих всадников противника. По всему месту боя разнеслось:
– Князь с нами! Князь Александр Невский биться выехал!
Вот уж кому-кому а кнехтам совсем не хотелось погибать под русскими мечами за Ливонский орден. Немалую часть их составляли датчане, соотечественники которых попросту бежали с поля боя на Неве, решив, что класть жизни за чужую славу не стоит. Так же поступили и многие кнехты на Чудском озере. Вместо того чтобы спасать своих упавших на лед рыцарей, они бросились спасать свои шкуры.
Легкие всадники, не закованные в броню рыцари, с ними можно биться, как
