— Нейтрино совершенно свободно перемещается сквозь огромные толщи любых веществ без поглощения. Вся материя нашей галактики недостаточна для того, чтобы поглотить хотя бы одну частицу. В природе очень много нейтрино, потому что многие ядерные распады сопровождаются их рождением.
Я утверждаю, если мы стоим на позиции реального существования души, то она имеет нейтринную природу и формируется в момент, когда происходит смена одних видов биохимических реакций на другие.
Наличие у нейтрино момента вращения способствует тому, что частицы, вырвавшиеся в момент смерти из каждого атома нашего тела, остаются связанными между собой, создавая устойчивое невидимое и бестелесное облако, имеющее конфигурации нашего тела. Это нейтринное облако и есть душа!
Не менее десяти минут Цуккербиллер стоял неподвижно на кафедре и созерцал, как у его ног бился и клокотал океан человеческих страстей.
Затем он властно поднял тощую длинную руку, и зал мгновенно смолк.
— Коль скоро теперь мы знаем физическую субстанцию человеческой души, мы легко можем поставить эксперимент по ее обнаружению. Опыт предельно прост и осуществим при самых незначительных затратах. Подкупающим в этом опыте является не только возможность обнаружения души, как таковой, но и осуществления реального, физического общения с ней.
“У–у–у”, как пароходный гудок над океаном, пронеслось в аудитории.
— Нестабильная ядерная частица нейтрон при распаде на протон и электрон излучает нейтрино. Именно этим фактом и следует воспользоваться для решения задачи
Представьте себе распад нейтронов в густом облаке нейтрино. Расчеты показывают, что в такой среде распад будет происходить медленнее, чем в пустоте. Присутствие большого количества нейтрино вокруг нейтронов приведет к тому, что время жизни этой частицы увеличится. Если душа состоит из количества нейтрино, равного количеству атомов живого тела, то средняя концентрация нейтрино в объеме души равна примерно десять в тридцать восьмой степени частиц на кубический сантиметр. При такой концентрации нейтрино время жизни нейтронов должно увеличиться примерно на одну десятую процента.
Отсюда следует идея опыта: нужно взять источник нейтронов, например, радиево–бериллиевый сплав, и измерять частоту рождения протонов в свободном пространстве.
Если в области источника нейтронов появится нейтринная душа, мы зарегистрируем аномально большую жизнь нейтронов…
“У–у–у”, пронеслось по аудитории. Но теперь женская часть публики молчала. У всех глаза были расширены от страха, они зябко прижимались друг к другу.
— Может быть души и здесь ходят, — пробормотал кто‑то.
— Это более, чем желательно, — произнес Цуккербиллер. — Чем больше душ здесь присутствует, тем лучше. Они должны знать что мы, живые, нашли способ их обнаружить и с ними общаться.
— Я обращаюсь ко всем душам в этом зале, — с визгливым пафосом закричал Цуккербиллер, — отправляйтесь во все ядерные лаборатории мира присутствовать при опытах по измерению времени жизни нейтронов. Души! Имейте в виду: становясь на пути движения нейтронов, или отходя в сторону, вы можете модулировать время их жизни, делая его то 11,8 минуты, то на одну десятую процента больше. Таким образом, вы можете сообщить нам, живым людям, все, что пожелаете. И мы, и вы, наконец, установим прочную физическую связь, контакт смертного и бессмертного. Ждем вас у источников нейтронов!
Опрокидывая стулья, переворачивая столы и натыкаясь друг на друга, публика ринулась из аудитории. Одни бежали в свои лаборатории, чтобы немедленно поставить опыт по измерению времени жизни нейтронов, другие, ощутив реальность бессмертных душ, бежали от ужаса, третьи бежали просто потому, что бежали все. Так это началось…
2
Вскоре после обнародования доклада Цуккербиллера в теоретическом журнале появились первые сообщения об измерении времени жизни нейтронов. И, удивительное дело, чем изощреннее и точнее ставились опыты, чем объективнее происходила регистрация данных, тем разброс цифр все больше уменьшался.
Величины времени жизни дружной толпой теснились вокруг одной точки, не проявляя никакой тенденции выскочить за медленно, но неумолимо сужавшийся круг точности.
Вначале робко, а потом все более и более откровенно в адрес теории Цуккербиллера начали раздаваться смешки и шуточки, а один экспериментатор, который особенно изощрялся в своих измерениях и которому они, после семьдесят пятого варианта, надоели своим однообразным результатом, не выдержав, в конце статьи заявил: “Можно с вероятностью миллиона против единицы констатировать, что либо никаких бессмертных душ вообще не существует, либо нейтринная концепция профессора Цуккербиллера нуждается в существенных добавлениях Его первосвященства…”
Неизвестно, что в конце концов стало бы с создателем новой теории, если бы вдруг, как гром среди бела дня, не появилось сообщение руководителя лаборатории ядерной физики одного из крупнейших атомных центров мира, профессора Арнольда Коннована. С быстротой молнии сообщение облетело весь мир, и хотя бы поэтому его следует привести полностью:
“В ночь перед Страстной пятницей мной был поставлен шестьсот пятьдесят третий опыт по проверке теории Р. А. Цуккербиллера. Я устал и про себя решил, что это будет последнее измерение. Непрерывно повторяющее значение “11,8 минуты” довело меня до отчаяния, и я готов был выключить установку, как вдруг мой взгляд упал на циферблат электронных часов. Не может быть! Или мне это только кажется, или установка вышла из строя? Стрелка показывала 13,2 минуты. Нужно проверить схему, решил я. Но не успел я выдернуть рубильник высокого напряжения, как стрелка вздрогнула и опустилась до значения 11.8. Где‑то нарушен контакт, или перегорело сопротивление! Но вот стрелка опять поползла к цифре 13,2. Через некоторое время опять стала на 11,8 и так несколько раз… Никакие другие значения времени жизни нейтронов не появлялись… Значит, прибор был исправен… Только тогда до меня дошел роковой смысл того, что я наблюдал. Кто‑то, или что‑то время от времени становился на пути потока нейтронов, меняя время жизни частиц… Я схватил карандаш и стал терпеливо записывать интервалы времени между двумя показаниями прибора. Сообщение, которое у меня получилось в виде азбуки Морзе, значило вот что: “Мы существуем, мы существуем, мы существуем…” Я пришел в ужас и выключил установку. В лаборатории царила гнетущая тишина.
Одно сознание того, что в ней, кроме меня, был еще кто‑то, бросило меня в лихорадку, и я поспешно удалился домой, где принял сразу четыре таблетки бромолина. Рано утром я вернулся к нейтронному боксу и проверил результаты измерений… Все повторилось. Только на этот раз сообщение было следующим:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
