Такой послужной список 28-летнего полковника дорогого стоил, и в июле 1858 г. Рихтер прибыл в Петергоф для представления императору и принятия «окончательных решений». Смотрины прошли благополучно, и приказ с назначением состоять при наследнике Рихтер получил 30 августа 1858 г.184
В 1859 г. у цесаревича появился персональный воспитатель-опекун. Им был назначен граф С. Г. Строганов. Тогда же, в 1859 г. для цесаревича был сформирован «штат двора его императорского высочества государя наследника цесаревича»185. Всего в состав штата вошло 85 человек, из которых непосредственно обслуживали цесаревича 36 человек186. Кроме этого, по конюшенному ведомству наследника обслуживали еще 49 человек187.
Согласно законам Российской империи, «достигший совершеннолетия вступает сам в управление своим имуществом; но с того времени до двадцатипятилетнего возраста при каждом лице императорского дома, носящем титул императорского высочества или высочества, состоит особый попечитель». Задачи попечителя состояли в том, чтобы давать «советы по всем делам, до имения его касающимся, и утверждать его волю, без чего она никогда не может быть действительною».
Познакомившись с прекрасно образованным юношей, граф Строганов был изумлен тем, что в цесаревиче он обнаружил «холодное и равнодушное отношение, если не отвращение к военному делу»188. Это было совершенно не типично для Романовых, искренне преданных офицерской службе. Такой настрой цесаревича вызывал недовольство Александра II.
Следует отметить, что отношения Александра II со старшим сыном были далеко не безоблачными. Современники писали, что царь был «строг к своему наследнику… даже в некоторых случаях немилосерден». Есть упоминания, что Александр II испытывал определенную ревность к своему старшему сыну как к преемнику и, возможно, поэтому позволял себе резкие замечания с запрещением выражать свое мнение «молокососу, как он его называл»189. Неоднократно Александр II упрекал хрупкого интеллигентного юношу в отсутствии мужественности, и, возможно, травма спины цесаревича, полученная на скачках в Царском Селе, была результатом его стремления показать свою «мужественность».
Молодой цесаревич Николай Александрович, по единодушным отзывам воспитателей и преподавателей, подавал большие надежды. Его интеллектуальные качества были неоспоримы. Однако в апреле 1865 г. после тяжелой болезни цесаревич умер.
Его преемником «по должности» цесаревича стал второй сын императора – великий князь Александр Александрович. Преподаватели, сосредоточив на нем свои усилия, с удивлением выяснили, что программа его воспитания и обучения была на порядок ниже, чем у старшего брата. Мемуаристы объясняли этот факт влиянием императрицы Марии Александровны, которая сознательно снижала образовательные стандарты младших сыновей, чтобы они не заслоняли своего блестящего старшего брата, будущего российского императора.
Если подобная диспропорция в отношении образования детей со стороны императрицы Марии Александровны и существовала, то делалось это весьма и весьма тактично. Дети ее действительно любили. Для них она была в первую очередь матерью, а уже затем императрицей, что в царских семьях наблюдалось далеко не всегда. Александр III вспоминал впоследствии:
«Сколько было разговоров самых разнообразных, задушевных, всегда Мама выслушивала спокойно, давала время все высказать и всегда находила, что ответить, успокоить, побранить, одобрить, и всегда с возвышенной христианской точки зрения»190.
Второй и третий сыновья Александра II – великие князья Александр и Владимир росли вместе. Они жили в одних комнатах, у них были общие воспитатели, они вместе делали уроки и отвечали преподавателям. Перед сном они совершали обязательные прогулки по Дворцовой набережной. Эту близость братья сохранили на протяжении всей жизни.
У воспитателей, наблюдавших за будущим Александром III и его братом, подчас возникали недоуменные вопросы. В ноябре 1861 г. один из воспитателей записал в дневнике: «Я всегда удивлялся, смотря на Александра Александровича, и думаю, как юношу почти в 17 лет могут занимать детские игры, как, например, перекидывание снега лопатой»191. А между тем, из этого «перекидывания снега» выросла целая традиция, и уже никто не удивлялся, когда Николай II за зиму, «здоровья ради», перекидывал тонны снега. Конечно, представить Николая I с лопатой, разгребающего дорожки в парке, довольно трудно, но для Александра III и Николая II этот образ был уже вполне органичен.
Вызывало удивление воспитателя и несколько инфантильное отношение молодых великих князей к девушкам: «Они почти никогда с ними не говорят, а если случится перемолвить слово, то совершенно так же, как с каким-нибудь товарищем, как с Гришей Гогелем, например, разве что немного покороче, чтобы скорее отделаться»192. А впоследствии, после весьма кратковременных юношеских увлечений, Александр III и Владимир Александрович превратились в самых верных мужей.
Были у молодых людей и редкие экстремальные приключения, воспоминания о которых бережно хранились долгие годы. В июне 1864 г. состоялся пеший поход компании великих князей и их ровесников из Царского Села в Гатчину. Все произошло довольно спонтанно, они вышли в четыре часа пополудни и пришли в Гатчину только вечером, в половине десятого. При этом молодые люди чувствовали себя настолько хорошо, что на следующий день вернулись пешком в Царское Село через Ропшу. Александр III потом всю жизнь хранил в своем рабочем столе альбом с зарисовками сценок этого похода. Из этого приключения у двух императоров – Александра III и Николая II выросла прочная привычка к длительным пешим прогулкам в хорошем темпе. Эти прогулки позволяли отключиться от бесконечной рутинной работы, которая занимала все время самодержцев.
Следует отметить, что до 17–18 лет воспитатели сохраняли жесткий контроль за всеми сторонами жизни великих князей, единолично определяя уровень их личной свободы. Поскольку эта практика была привита с детства, то великие князья беспрекословно слушались воспитателей, даже став почти взрослыми. Например, в 1862 г., когда Александру было уже 17 лет, воспитатель потребовал от молодых людей очистить учебные комнаты в Зимнем дворце от «разного хламу», который там неизбежно набирался: «Сперва я очистил от всех этих вещей комнату Владимира Александровича, который добровольно поддался на это требование, но Александр Александрович отказывался, и я должен был настоятельно потребовать от него исполнения заведенного порядка»193.
Конечно, столь жесткий контроль со стороны воспитателей не вызывал восторга у великих князей. Они подчинялись, но осадок сохранялся на долгие годы. Следует признать, что в отношении родителей к детям присутствовал элемент здорового прагматизма, учитывавший их будущее положение в родовой иерархии Романовых. И эта некоторая отчужденность во взаимоотношениях с родителями тяжело переживалась детьми. Так, спустя много лет, в 1878 г. великий князь Владимир Александрович рассказывал окружающим о «равнодушии своих родителей» к ним и без всякого уважения говорил о своих воспитателях194. Присутствовавший при этом великий князь цесаревич Александр Александрович соглашался с ним, называя свое детство «отвратительным воспоминанием»195.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
