После событий февраля 1917 г. царская семья сделала для себя много неприятных открытий, связанных с изменами ближайшего окружения. Некоторые нарекания вызвало и поведение матроса. А. А. Вырубова в мемуарах упрекала его в том, что дядька «понукал» Алексея Николаевича.
Некоторые из мемуаристов упоминали, что в дни Февральской революции 1917 г. он ушел из Александровского дворца Царского Села вместе с матросами гвардейского экипажа. Тем не менее 1 июля 1917 г. «с соизволения бывшего императора» Деревенько был назначен камердинером «при бывшем наследнике Алексее Николаевиче». Однако в августе 1917 г. его не включили в список лиц, сопровождавших царскую семью в Тобольск. Это было связано со скандальной историей. По словам комиссара Временного правительства В. С. Панкратова, «при наследнике Алексее состоял дядька, матрос Деревенько, полуграмотный, но хитрый хохол, который пользовался большим доверием Александры Федоровны. Перед самым отъездом он подал счет (полковнику Кобылинскому) расходов. В счете оказалось, что сын Николая II за июль 1917 г. износил сапог более чем на 700 рублей. Полковник Кобылинский возмутился и заявил матросу Деревенько, что в Тобольск его не пустят»225. И эта история спасла жизнь «хитрому хохлу». Вместо него в Тобольск поехал матрос гвардейского экипажа К. Г. Нагорный226.
После того как царская семья отправилась в Тобольск, Деревенько со своей семьей также уехал подальше от беспокойного Петрограда – в отпуск, в Олонецкую губернию. При этом Деревенько продолжал поддерживать регулярную связь как с чинами бывшей канцелярии императрицы Александры Федоровны, так и с Тобольском. Сохранилось несколько его писем, направленных в Петроград камер-фрау императрицы Герингер и делопроизводителю канцелярии императрицы Никитину. Они охватывают период с сентября 1917 г. по март 1918 г. В основном послания посвящены просьбам о высылке денег и описаниям различных материальных трудностей, но в них имеются упоминания и о Тобольске. Например, в письме к Герингер от 21 сентября 1917 г. Деревенько рассказывал: «Получил письмо из Тобольска, все здоровы, некоторые хотели ехать, но им сказали, что нет свободного помещения. Не знаю, когда я попаду в Тобольск? На дежурство, Мария Федоровна!» 14 ноября 1917 г. он писал: «Получил письмо от Нагорного 10 ноября. Все здоровы. Он пишет, что до весны не будет никакой смены никому… Мне сейчас тяжело жить. Жаль, что я не уехал в Сибирь!» В посланиях к Никитину с января по март 1918 г. он сообщал:
«Письма из Тобольска получаю, всё, слава Богу, благополучно, не знаю, когда я туда попаду? Жду приказания»227.
Дальнейшая судьба А. Е. Деревенько практически неизвестна, он затерялся в смуте Гражданской войны. Можно только с уверенностью сказать, что ему не пришлось разделить трагическую судьбу царской семьи. По некоторым данным, А. Е. Деревенько умер от тифа в Петрограде в 1921 г.
Одежда детей
Внешний вид детей императорской семьи был не менее важен, чем внешний вид взрослых. Следует иметь в виду, что на протяжении большей части XVIII в. детской одежды как таковой не было. Дело в том что на детей смотрели как на маленьких взрослых, поэтому и наряды для них шили по взрослой моде, но меньшего размера. Только на рубеже XVIII–XIX вв. наметилась тенденция к появлению детской одежды. Известно, что Екатерина II лично проектировала одежду для своих внуков Александра и Константина. У нее получилось нечто вроде детских комбинезонов, которыми она очень гордилась.
Поскольку мальчики царской семьи с момента рождения зачислялись на военную службу, им очень рано приходилось облачаться в военную форму. Например, летом 1847 г. император Николай I приказал своему старшему внуку Николаю, которому тогда шел четвертый год, «быть в форме» на разводе лейб-гвардии Конного полка. Выполняя приказ, воспитательница надела на мальчика «имеющуюся шинель Преображенского полка и фуражку». При этом император предполагал, что у трехлетнего мальчика должны быть несколько комплектов военной формы. Когда же он увидел, что на внуке надета пехотная, а не кавалерийская фуражка, то немедленно выговорил ответственным лицам за нарушение формы одежды трехлетним ребенком. Воспитатель мальчика был вынужден доложить цесаревичу Александру Николаевичу, что ему «досталось от его величества на другой день. Его величество изволил выговорить мне»228.
Фактически мальчики росли в военной форме. Однако в конце 1840-х гг. Николай Павлович несколько модифицировал детскую одежду. Самые маленькие внуки, лет до трех, донашивали платья своих старших сестер. Эта странноватая традиция бытовала в дворянской среде повсеместно вплоть до начала XX в. Сохранились гравюры, изображающие маленького Александра II, одетого в платьица с декольте, украшенные «жуткими розочками». Также дошли до нас фотографии 1870-х гг. маленького Николая II и начала XX в. цесаревича Алексея в платьицах. Под платьями малыши носили широкие панталончики.
Где-то лет с трех-четырех мальчиков облачали в русские кумачовые или белые рубахи-косоворотки и шаровары, заправленные в сапоги. Это был «народный стиль», принятый при дворе Николая I. В это же время у детей для парадных выходов уже появлялись первые комплекты военной формы.
Окончательно в военную форму мальчики переодевались после достижения семи лет. С этого времени они, перейдя от женщин-воспитательниц к воспитателям-офицерам, уже считались на действительной службе. С 1850 г. старшие сыновья цесаревича Александра Николаевича начали участвовать в придворных и военных торжествах. Тогда Никсе было семь, а Александру – пять лет. 5 сентября 1850 г. на полковом празднике Кавалергардского полка, проходившем на лугу перед Елагиным дворцом, по желанию Николая I, с мальчиков сняли красные русские рубашки, в которых они обыкновенно ходили. Старших внуков царя переодели в полную парадную офицерскую форму: Николая – в лейб-гвардии Гродненского гусарского полка и Александра – в лейб-гусарскую солдатскую шинель229.
Однако наряду с настоящей военной формой у детей имелись и комплекты домашней одежды, стилизованные под форму. Это были так называемые гусарские курточки. Такие же курточки позволялось носить всем товарищам по детским играм, приезжавшим в Зимний дворец. Граф С. Д. Шереметев вспоминал: «Меня облекали в гусарскую курточку (гусарские курточки были изобретены императором Николаем, и так как великие князья их постоянно носили, то и нам дано было позволение их надевать во всякое время, меня забавляло всегда, что по фуражке солдаты на улице, а иногда и офицеры принимали меня за великого князя и отдавали честь; в сущности, это было не что иное, как ливрея)»230. Но даже эти стилизованные под форму домашние курточки напоминали великим князьям об их предназначении. Так, у Александра на куртке были самые настоящие погоны Финского стрелкового батальона, шефом которого он состоял231. А Владимир Александрович всегда ходил в драгунской куртке, поскольку являлся шефом лейб-гвардии Драгунского полка232.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
