– В чем дело!!! – этот разгневанный возглас за спиной заставил Николая резко развернуться. На пороге стоял молодой человек, лет двадцати шести или около того. В теплом военном комбинезоне, на котором еще не растаял снег, налипший от метели. Он свирепо смотрел на Васнецова и то и дело переводил взгляд на Леру.
– Иван? – удивленно проговорила девушка, – Вы же в Иерихон ушли…
– Да, ушли, – буквально прорычал тот. – Но метель настигла. Вернулись. Как видно не зря метель нам все планы спутала. Значит пока я в деле, ты тут шашни с этим уродом крутишь?
– Перестань, Ваня, это не то, что ты думаешь, – ответила Лера.
– Не то что я думаю? – зло усмехнулся Иван, – А что тут вообще думать? Зайди я на десять минут позже, то имел бы счастье видеть, как он уже тебе вставляет, ага?
– Да как ты вообще можешь такое говорить своей девушке? – пробормотал Николай. Он был подавлен. У нее, оказывается, есть парень. Конечно, есть парень. Она ведь такая красивая, что просто не может быть одна. Не то что изуродованная Рана… А у красивой Леры есть парень. Да еще с таким скотским выражением лица. Ну конечно, Людоед ведь говорил, что женщины любят сволочей. Обидно-то как…
– Ты вообще, задрот, пасть свою поганую закрой. Ты что, чмо, не понимаешь что сейчас на волосок от смерти? – Лерин парень приблизился к Васнецову совсем близко.
– Иван, прекрати! Это сын дяди Коли! Я же рассказывала тебе когда-то!
– Заткнись, – рявкнул Иван, – Я с тобой сучкой позже поговорю!
Молодой человек отлетел назад и с силой ударился о железную стену возле двери. Сполз и, прикрывая лицо, по которому растекалась кровь, руками испуганно смотрел на Николая, который еще держал перед собой сжатый кулак, отбросивший обидчика. Спесь и агрессия у вошедшего сменились сильным испугом. Васнецов чувствовал дрожь во всем теле и непреодолимую тягу растоптать этого, теперь уже жалкого человечишку. Мимолетный взгляд на неровный кусок зеркала, висящего в углу над упавшим Иваном, позволил Николаю заметить, что у него теперь вовсе не отцовские глаза. Это были черные глаза морлока. Не реагирующие на свет и не знающие сострадания. Возможно, этого каннибальского взгляда так испугался Иван? Васнецов навалился на поверженного противника и яростно зашипел:
– Я, Николай Васнецов, Сын Николая Васнецова. Майора ВДВ! Кавалера георгиевского креста и ордена мужества! Почетного искателя! На меня возложена величайшая в истории миссия! От меня зависят все ваши жалкие жизни! Неужели ты, говно, думаешь, что можешь стоять у меня на пути!!!
– Лерка, что за херня тут происходит? – жалобно проскулил Иван.
– Ты что творишь?! – воскликнула Лера и с силой вытолкнув Васнецова за дверь прильнула к своему парню, – Ваня, Ванечка, прости… Прости меня… – Она целовала его рассеченную и сочащуюся кровью скулу. – Милый, тебе больно?…
Николай с презрением посмотрел на нее и захотел наступить своим тяжелым армейским ботинком ей на голову и почувствовать, как хрустит под каблуком ее череп. Но… Он бросился прочь. Удалялся торопливым шагом и отчаянно себя ругал…
…Все правильно. Все, блин, правильно. Он ее парень. Она, конечно, его любит. А я дурак… Дурак! Дурак!!! Заступился… Черт тебя дери… Нахрена? Чего ради?…
Старик Дядя Петя сидел на своем стуле, возле большого железного ящика и ведущей наружу двери. Руки свисали вдоль тела. Голова запрокинута. Рот открыт. И изо рта изрыгался отвратительный по своей интенсивности и громкости храп.
– Вообще-то у нас в Надеждинске за сон на посту сутки потом дерьмо в уборных месят, – пробормотал Николай, глядя на этого старика. Он подошел к двери, рванул ее на себя и вышел на открытую площадку, обложенную мешками и, представляющую собой огневую точку. Мороз и вьюга мгновенно схватили его в объятия беспощадного холода. Без шапки, без верхней теплой одежды, без марлевой повязки согревающей лицо собственным дыханием тут долго не продержаться. Но Васнецову было сейчас на это наплевать. Смятение мыслей и эмоций подавляли чувство холода. На улице уже занялись вечерние сумерки. Только теперь можно было оценить, насколько высоко он сейчас находиться. Это практически верхний этаж Вавилона. Что, впрочем, не так уж удивительно, учитывая, как долго они шли сюда по переходам и поднимались по лестницам. Захотелось прыгнуть вниз. Там снег, может и не получится разбиться. Но просто захотелось уйти. Идти дальше одному. И не до этого чертового ХАРПа, до которого, возможно и добраться-то нереально. А уйти в уральские горы и найти там если не самого отца, то хоть какой-нибудь его след. Но это, наверное, менее реально, чем дойти до ХАРПа. Ведь прошло семь лет. Семь бесконечно долгих лет. Николай вздохнул и взглянул на большой холм, высившийся прямо перед ним.
– Ах ты говнюк! – Воскликнул выскочивший на площадку старик. Ворвавшийся в открытую дверь холод разбудил его. – А ну вон отсюда! Запретная зона!
– Я что-то никаких запрещающих знаков там не видел, – невозмутимо ответил Васнецов, не оборачиваясь.
– Тут охранный пост! Это само собой подразумевается! Пошел вон отсюда я тебе сказал! Сейчас патрулю тебя сдам, и пойдешь на арену, сучонок!
Васнецов, наконец, обернулся и взглянул на этого часового. Может и ему тоже врезать? Терять уже особо нечего. Нарушений и так по самые уши…
– Ну что вылупился?! Убирайся, я сказал!
– Разуй глаза, старый…
– Чего?!
– Я говорю, разуй глаза и туда смотри. – Николай указал рукой на холм.
– И чего? – часовой нервно дернул головой и посмотрел в указанном направлении. – И чего? – повторил он.
– Слушай, у тебя хоть бинокль есть?
– Чего? – старик быстро захлопал глазами.
– Я говорю, бинокль у тебя есть, тетеря глухая!!! – закричал Васнецов.
– Ах ты… – Петр полез в карман, что-то бормоча себе под нос, – Вот говнюк, раскомандывался тут. – Он извлек из кармана тулупа обломок бинокля и приставил его к глазу. – Ну, и чего? Телега едет с холма. И чего?
– Ану дай сюда! – Николай выхватил этот оптический прибор из рук часового и стал смотреть.
– Вот наглец, вот говнюк, – продолжал бормотать старик.
С холма неслась большая телега на широких лыжах. Подобная тем, с которыми они в Надеждинске отправлялись в лес на заготовку дров. В нее не было запряжено никакое животное. И люди в ней отсутствовали. Но были сложены мешки и, среди них что-то мерцало.
– Черт подери. Да это же фитиль! – воскликнул Николай. – Фитиль горит!
– Чего? – старик снова захлопал глазами.
– Стреляй, старый! Стреляй по телеге!
– Так это…
– Где оружие твое, черт тебя дери!
– Так вот оружие, – часовой растерянно указал на укутанный в чехол из звериных шкур большой предмет на треноге, намертво привинченной к металлическому полу площадки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
