Хм… Небось Лие с Бульдозером не трудно… Им-то в данный момент очень даже дышится… Мне стоило огромного труда взять себя в руки и ограничить весь свой пыл нежной заботой, пока Луна, поудобней устроившись, не уснула на моем плече. Так… теперь уже просто не сосчитать, сколько мне должны эти злостные суккубы за мои нереализованные потребности и возможности!
С утречка, после завтрака, мы окончательно порешили отправиться в дальний путь. Раз принцессы здесь нет, то и делать тут нечего. Жан выяснил у хозяина, где он может купить лошадей, Лия сбегала на базар и набила наши сумки провизией, я кое-как побрился, а Луна нацарапала записку для Брумеля, если таковой появится. Владелец харчевни не переставая благодарил нас за сохранение его заведения. Что надо, они запоминают… А вот поинтересуйтесь, сколько невинных душ он загубил в еженощных оргиях суккубов, – ведь ни за что не признается, гад!
При ярком солнышке городишко выглядел даже празднично. Напоследок мы сели рядком, помолчали и пустились в дорогу. Собственно, не очень далеко, до соседней лавки, там у хозяина было куплено четыре крепких скакуна.
За упряжь и седла пришлось отдать последние деньги, у нас не осталось ни гроша. Ладно, главное – поехать, а там уж разберемся по пути. На выезде из города суккубов у ворот нас ждал… Жигало! Старый хрыч широко улыбался, приветственно помахивая рукой.
– Если только он хоть слово вякнет о деньгах, я его… – Лия так сжала в кулаке поводья, что сомнения в страшной кончине пенсионера не осталось ни у кого.
– Мое почтение, господа! Вижу, вы собрались уезжать, – бодренько закланялся старик Сутнер. – Я жду с рассвета… О нет! Совсем не для того, чтобы хоть словом напомнить о деньгах. Просто я… Я не могу забыть вчерашнюю ночь. Лорд Скиминок, своим чудесным подарком вы дали нам возможность увидеть себя со стороны. В нашем городе так давно запрещены зеркала, что даже я весьма смутно помню рассказы своей бабушки об этом волшебстве отражения.
– Кто же мог запретить целому городу столь обычную в обиходе вещь? – удивился я.
– Старая история, ландграф… Когда-то мы были обычным поселением, но, увы, слишком близким к границам Зла. В наши дома порой заглядывали очень странные существа. Мы были добры и гостеприимны, постояльцы щедро платили, но… Когда стали замечать, что наши женщины рожают не совсем обычных детей, – было уже поздно. Союз нечисти и человека постепенно превратил наш поселок в жилище суккубов. Нам даровали нового бога – Черную Сукку, ибо все иные отвернулись от нас. Тогда и были запрещены зеркала. Никто не должен видеть себя со стороны.
– Кто это сделал? – повторила мой вопрос напряженная Луна.
– Прапрадедушка нынешнего Владыки Ада. Я даже боюсь предположить, как будет разгневан Люцифер, узнав, что в городе появилось зеркало… Но не волнуйтесь, мы сумеем его скрыть. А если он пошлет войска, чтобы отобрать его силой, то мы сумеем встретить их такой демонической страстью… Нам нетрудно это сделать! У нас бо-о-льшой опыт…
– Держитесь, дедушка… Если вам понадобится военная помощь – обращайтесь к нам, мы с милордом приедем! – внес свою лепту верный Бульдозер.
– Спасибо, спасибо, господа, – аж прослезился наш недавний шантажист. – Я ведь и вправду хотел повидать вас. Один совет, если позволите, совершенно бесплатно. Ищите девочку на большом Шабаше! Ежегодный праздник нечисти будет проходить недалеко отсюда. Видите голубую выпуклость на горизонте? Это высокая гора, лишенная растительности, ее еще называют Лысой горой. Там должно произойти посвящение. Но имейте в виду, на нем наверняка будет присутствовать Владыка Ада.
– Когда это произойдет?
– Через два дня в ночь Горбатого Козла. Вам нужно ехать на север. Спешите…
Жан купил хороших лошадей, мы мчались вперед манежным галопом. Эх, где теперь те смешные времена, когда я не умел ездить верхом?… Вспоминая себя прошлого, даже умиляешься немного. Наивный, восторженный, чуть напуганный, вечно ищущий друзей, отважно размахивающий мечом и постоянно нарывающийся на колотушки. Романтика! Сейчас я, конечно, другой… Мудрый, серьезный, строгий, неулыбчивый и всему знающий цену. Эдакий седой капитан гусарского полка, весь в шрамах, с больным сердцем и прокуренными усами.
Что-то напрягало меня, не давая забыть об Иване. Как он там без меня? Я задержался гораздо дольше, чем рассчитывал. Убежден, что Повар сделает все для моего сына, но… Где-то в глубине души зрела непонятная червоточинка – Вероника не вернулась! Как они добрались до места? Не укачало ли его в полете? Не напал ли на них кто-нибудь в небе? Полно здесь всякого зверья летает… Добрались ли они вообще?! Нет, если бы с Иваном случилось что-то действительно серьезное, я бы знал. Я всегда его чувствую, даже если он набивает элементарную шишку. Но неопределенность всегда тревожит…
– Лорд Скиминок, что же все-таки случилось с этими суккубами? Почему они передумали на нас нападать?
– Знаешь, Жан, скорее всего все дело в зеркале. Я предполагал что-то подобное, но не думал о такой ретивой вспышке нарциссомании.
– Чего-чего? – заинтересовалась Лия. Вот вечно лезет в мужские разговоры! Жён надо воспитывать.
– Нарциссомания – это такая болезнь. Я в книжке древнегреческих мифов читал. Там один парень, Нарцисс его звали, тоже поглядел на свое отражение в реке, и все – махом подхватил эту эпидемию! В общем, влюбился сам в себя, как кошка. Ни одна девушка его впредь не интересовала. Он сам себя любил безраздельно, и счастье его не имело разумных границ.
– Невероятно… – вздохнула Луна. – Что же теперь будет с бедным городом суккубов? Они так и перевлюбляются друг в друга?
– Нет, дорогая, ты слушала меня недостаточно внимательно…
В следующий раз ни за что не полезу в чужую семейную жизнь со своими советами. Женщин просто необходимо содержать в бесчеловечной строгости. Надеть паранджу и заставить безоглядно, прямо-таки безропотно… Ой, что ж это я такое несу?! Вроде бы сегодня на голову не падал. Как же это у меня мозги замкнуло на махровом феодализме с крутым исламским фундаментализмом? Полюбопытствую при случае у Матвеича, врач все-таки…
– Люби-и-мый, ты меня слышишь?
– Что… а?… Извините, ребята, задумался о своем… Они влюбляются не друг в друга, а сами в себя. Это значит, что если Жигало с друзьями будет прятать зеркало днем, а ночью показывать друзьям, то максимум через месяц городок сменит ориентацию. Приезжие быстро перестанут их интересовать. Черная Сукка, если еще жива после разрушения Храма, перестанет получать свою долю с высосанных душ. Обычно боги страшно обижаются, когда их не кормят жертвами. Так что порой даже уходят, не прощаясь, по-английски.
– Но… Люцифер, наверно, обидится?
– Запросто, но это, верный мой Бульдозер, уже наша проблема. Все равно Владыка Ада не оставит нас в покое. Почему бы попутно не спасти один маленький непритязательный городишко?
– Вы будете заступаться за суккубов?! – поразилась Лия. – Ну, знаете ли, лорд Скиминок…
Ночевали мы на пустынном холмике. Вернее, супруги спокойненько улеглись и задрыхли, а я стоял на часах до полуночи. Хорошо бы, просто стоял, но увы… Луне требовалось поговорить. Точнее, разобраться. Или, как она любит говорить, – выяснить отношения. Знаете, что это такое? Даже если бы мне очень хотелось уснуть на часах – такая возможность была погребена навеки. Разговор оказался очень долгим.
– Когда ты уезжаешь?
– Не знаю… Обычно это зависит не от меня. Как только кто-то там, свыше, решает, что моя миссия выполнена, ап – и я уже дома. Вот, ей-богу, ты бы знала, как я ругался в прошлый раз…
– А… почему ты не хочешь остаться?
– Как сказать… иногда очень даже хочу. Теперь особенно.
Я обнял ее за плечи, прижимая к груди. Луна умела слушать. Незаметно для самого себя я начал говорить, говорить, говорить…
– Понимаешь, там, в моем мире, я сейчас не у дел. Настоящий безработный, только что на бирже не состою. Художников в Астрахани как килек в томате. Постоянной работы нет, так, «шабашки» от случая к случаю. Если здесь я – ландграф Меча Без Имени и точно знаю, что зарабатываю на хлеб собственной шеей, то дома… У вас гораздо интереснее. Не поверишь, но мне страшно нравится возиться со всеми этими вампирами, ведьмами, чертями и разной прочей нечистью. Я ощущаю себя нужным. Друзьям – для того чтобы они могли жить, врагам – для того чтобы знать, ради чего жить. Если кто-то зубастый бросится на меня, я не бегу в милицию, а встречаю его мечом промеж глаз. Мне показалось, что и моему сыну здесь тоже нравится. Если бы мы только могли остаться навсегда…
– Скиминок… нам придется расстаться. Взгляни правде в глаза – впереди ничего нет. У тебя свой мир, сын, жена. Я не найду места в твоей жизни. Не строй иллюзий…
