Я думаю, что это ещё и очень стыдно. Это же унизительно, когда с тебя одежду срывают! Но я знаю, так просто ты не сдашься, ты ведь отомстишь!
-- Конечно, я этого дела так не оставлю. Только вот на самом деле убили не меня, а моего друга Саири, который должен был изображать меня в отлучке. А я побывал за границей. Но всё равно я им этого не прощу. Как подумаю о пережитом им перед смертью ужасе, так внутри всё от гнева закипает.
-- Папа, а я думала, что это они в тебя ножи вонзали. И не понимала, как ты после этого тело восстановил.
-- Наивные глупышки! -- рассмеялась шедшая впереди Лань. -- Неужели вы в самом деле думаете, что можно быть убитым и воскреснуть? Если человек умирает, то это навсегда. Как навсегда умер Горный Ветер.
-- Это мы ещё посмотрим, навсегда или нет. Расскажи мне о его смерти, -- попросил Инти, -- расскажи мне обо всём, что случилось в тот роковой день. Я должен знать всё. А тебе станет легче.
Лань начала свой рассказ:
-- В тот роковой день, когда мы ещё спали, наш дом уже взяли в кольцо враги. Просыпаясь, я слышала, как Горный Ветер возле дверей спальни говорит шёпотом с кем-то из охраны. Он был, как спал, без туники, в одних штанах и вернулся, чтобы одеться. Увидев, что я уже не сплю, рассказал мне, что дом окружён и что враги, безусловно, подговорённые англичанами, требуют выдать на расправу его и меня. И что обещают пощадить остальных, если они согласятся на выдачу. А если не согласятся, то перебьют всех. Также сказал, что так просто в руки врагов он не сдастся, а штурмом дом взять не просто, так что пока мы в относительной безопасности. Мне надо было позаботиться о детях, потому я не могла особенно внимательно следить, что происходит в передней части дома. А враги были в основном вокруг неё, заднюю часть дома окружили, но попыток ворваться не принимали. Наверное, они знали, что все документы спереди. Помню, что я успела покормить детей завтраком и перепелёнывала Весёлую Игрунку, когда вбежал Горный Ветер. Он что-то говорил об измене и о том, что нам надо бежать в подвал. Сам подхватил сыновей, и я побежала за ним, подвязав малышку за спину... По дороге я почувствовала запах дыма, и мой муж сказал мне, что спереди дома пожар. Он велел сжечь своим людям опасные документы, но кто-то из них то ли случайно, то ли по злому умыслу устроил пожар в доме. Мы добежали до подвала, зашли внутрь, и Горный Ветер закрыл дверь на засов. Потом он подошёл к подземному ходу, попытался открыть его, и в неверном свете факела не сразу заметил, что тот был специально кем-то заделан железками.
-- Проклятье, кажется, я завёл вас в ловушку, -- изменившимся голосом прошептал он.
-- Что же делать? -- в ужасе спросила я.
-- Бежим обратно!
Но тут за дверью раздались голоса врагов. Бежать было некуда. Тогда он сказал мне:
-- Через некоторое время дверь не выдержит. Меня, скорее всего попробуют взять в плен, но я надеюсь погибнуть в бою. Да и в плену я смогу перенести любую муку... Кроме одной -- я не смогу видеть, как пытают тебя. У меня на шее не просто талисман, это склянка с ядом. Выпей из него яд, и ты в один миг глубоко и сладко заснёшь, и врагам достанется только твоё мёртвое тело. Сделай это ради меня, прошу тебя! Ведь ты же не хочешь, чтобы над тобой опять глумились белые люди!
Я взяла склянку. Но мне было стыдно воспользоваться этим ядом самой. Я знала, что его будут пытать, требуя указать место хранения списков наших людей... А я его не знала, а значит, не могла его выдать даже под пытками. И я решилась... Когда он отвлёкся, я подошла сзади, схватила его и влила яд ему в горло. Он тут же свалился мёртвый. Я думала, что лучше всего покончить с собой при помощи его шпаги, но я не успела... В тот же момент дверь рухнула под напором врагов! Мы были захвачены в плен. С детьми меня, по счастью, не разлучали. Некоторое время англичане не знали, что со мной делать -- судить меня за то, что они считают преступлениями, или нет. Решили что лучше не надо, так как на публичном суде стало бы невозможно отрицать, что мои соплеменники погибли не от эпидемии, а были коварно убиты англичанами. А так можно по-прежнему врать, будто их всего лишь уничтожила эпидемия. После того, как меня окончательно признали низшим существом, недостойным даже суда, надо мной, разумеется, надругались... Причём негодяй, сделавший это, говорил, что он, как представитель высокой культуры, имеет право со мной так обращаться, так как мы сами не способны породить великих людей масштаба Шекспира и великих страстей, которые он описал. Вот такое культурное насилие. Не знаю, издевался ли он надо мной, или и в самом деле не знал, что Горный Ветер в свободное время раньше переводил Шекспира, и что совсем незадолго до переворота в знак дружбы с англичанами ставили "Ромео и Джульетту" в его переводе...
-- Нет, англичане не могли об этом не знать, -- сказала Мать-Земля, -- их всех на это специально приглашали. Сама Верховный Амаута постарался. Хотя, конечно, имя переводчика не объявляли вслух.
-- Кстати, -- сказал Инти, -- а о Главном Лекаре и Верховном Амаута вы что-нибудь знаете?
-- Давай я расскажу по порядку, -- сказала Мать-Земля. -- У нас был диспут между Радугой и Заколкой, и на него собрались очень многие амаута и Девы Солнца. А потом нас так в зале и захватили в плен. Англичане почти сразу нашли Прекрасную Лилию и Алую Розу и куда-то их увели. Что с ними стало дальше, я не знаю. А Золотой Подсолнух и Золотое Перо сбежали потом через окно.
-- Про это я знаю, -- сказал Инти, -- а вот что было дальше?
-- Англичан, разумеется, не обрадовало бегство двух пленников. Особенно когда они поняли, кто сбежал. А может, им просто ждать уже надоело. Они и до того требовали от Радуги, чтобы она сказала кто есть кто, и нас могли бы рассортировать.
-- Они всё время всех сортируют, -- сказала Основа Законов, -- и на всех людей смотрят
