окажется, куда мы его потом денем, лошадей не хватит, да и хвост может за нами быть. Даже если мы убьём этого кожевника, как Уайн своих врагов убил, это не значит, что его высокие покровители за нами не увяжутся.
Кальмар добавил:
-- Пусть Золотистый Орех сам с жёнушкой и любовником разбирается, а нам надо не отвлекаться, а поскорее линять отсюда, с женщинами и детьми поневоле поедем медленно, а если бы мы там ввязались в приключения, то ещё неизвестно, чем бы всё кончилось. Каждому несчастному не помочь.
Инти ответил:
-- Во всём этом есть резон, и вам по обстановке было виднее, но всё-таки на вашем месте я бы вмешался, вы ведь даже не видели этого несчастного?
-- Нет, его прячут.
-- А жена поди сама не рада, что с таким связалась?
-- Не знаю, он с домашними посторонним говорить запрещает. Новая жена с бывшей тайком разговаривала.
-- Даже так?
-- Ага. Типа, я теперь себе и другим хозяин.
-- Да, надо Золотистому Ореху сказать, чтобы хоть детей оттуда вытащил. А с женой пусть сам разбирается. Да и этому рабу заодно бежать поможет. Сейчас я напишу сообщение Кораллу, он добежит до канатной дороги и перешлёт его. Ох, набил бы я морду этому молодчику!
Подошёл Ворон и сказал:
-- Инти, Кальмар прав, мы не можем бить морду любому рабовладельцу, иначе мы здесь застрянем надолго. Да и так с этими женщинами будем мешкать. Зачем ты только с ними связался!
-- Я не мог их в беде оставить! А свои нелады с Ланью лучше тут не вспоминай. Я знаю, что ты с ней с утра успел повздорить из-за какой-то ерунды. Ей и так несладко быть фактически вдовой, без дома и с тремя детьми. Кроме того, я узнал немало полезной информации.
-- Она мне сказала, что я в Тумбесе работал паршиво.
-- А сам ты как считаешь? Предательство Цветущего Кактуса не раскрыл, но тут ты хоть исправил свою ошибку. Но ведь и связь упустил. Почему о прибытии Альбатроса знали уже даже в Казначействе, вдова Золотого Слитка подтверждает, но не знал Горный Ветер, до которого должно было дойти сообщение по спецпочте? Если бы он знал хоть днём раньше, что Жёлтого Листа надо арестовать немедленно, то может, всё бы иначе обернулось!
-- Я-то чем виноват?! Тут в пору уже Якоря винить.
-- Ну, может и Якорь тут был не высоте тоже, но дело в том, что ему пришлось иметь с твоими кадрами. И как ни крути, провал есть провал.
-- За тобой, Инти, провалов получается побольше моего. Да и за Горным Ветром тоже.
-- Да, получается. Как видишь, последствия я расхлёбываю по полной. И искупаю работой.
-- Инти, а ты не думаешь, что корень всех бед -- в том, что и ты, и Асеро, и Горный Ветер просто были неподходящими людьми для своих должностей? И так много ошибок наделали в силу этого?
-- Я не думаю, что Горный Ветер наделал много ошибок. Скорее, беда в том, что у него были руки связаны. Допустим, у меня на его месте была бы большая свобода, но не так уж многим большая. А вообще ещё мой отец говорил мне -- в нашей работе любая ошибка может стать последней.
Сказав это, Инти отошёл, сочтя дальнейший разговор бесполезным.
Он пошёл в конюшню и увидел, что Асеро проверяет там состояние конских подков. Дело, конечно, нужное, но только... На глазах у того еле сдерживаемые слезы.
-- Асеро, ты отчего не с дочерьми? Я думал, ты рад с ними увидеться после долгой разлуки!
-- Я поначалу был рад, конечно. А потом... Фиалка меня стала спрашивать, что, мол, у белых людей за палка между ног растёт? И зачем они её в женщин запихивают?
-- А в неё тоже запихивали, что ли? -- прошептал Инти, побледнев.
-- Да, но ей и Ромашке только в рот. Они чуть не задохнулись от такого. Правда, Ромашка таки негодяя укусила. Ну, я попытался объяснить, что за палка, что, мол она у всех мужчин там растёт, но нельзя её маленьким девочкам в рот пихать. А тут Мальва сказала, что всё и так знает, и чтобы я их не обманывал. Мол, я сам эту палку в её мать пихал, и она знает, как это больно. И ударила меня по щеке, после чего убежала.
-- Значит, они и Мальву...
-- Разумеется, ей же одиннадцать, сколько Лани было, когда её селение уничтожили... Но вот как мне теперь поговорить с Мальвой, она же мне не доверяет! Она же думает, наверное, что я делал это с Луной вот также, как с ними это делали... С болью, с кровь, держа за руки и за ноги... Попроси Звезду, что ли? Может, она объяснит... Или Лань.
-- А тебя, она, значит, теперь избегает?
-- Да, и мне стыдно... Я понимаю, что ни в чём не виноват. Я не виноват, что родился на свет мужчиной. Я никого не бесчестил! И других женщин, кроме жены, не знал! И жену никогда против воли к соитию не принуждал. Какое мне удовольствие, если ей неприятно? Но вот стыдно... не за то, что лично сделал, а за других мужчин. Не все же с жёнами всегда столь щепетильны, бывает, что больше о себе думают... Да, у нас в Тавантисуйю не было такой мерзости, как публичные дома и рабство, но вот я поговорил с Кораллом... Сам он считает одним из самых главных достоинство нашего государства, что, будучи моряком, при этом можно быть человеком, ходить в относительно чистой одежде, а не в лохмотьях, и читать книги. А у белых людей с матросом как со скотом обращаются. Зато белому матросу можно потом пойти в бордель и отыграться на беззащитной женщине за все унижения, которые он вынужден терпеть по жизни. Собственно, убери эту возможность -- насладиться своим скотством -- и тогда основания для покорности рухнут. Но беда в том, что иные наши морячки порой завидуют тем... Точнее, им хочется и рыбку выловить, и штанов не замочить. Ну, чтобы и чистая одежда, и хорошая еда, и даже библиотека на корабле, но чтобы при этом и право по борделям ходить безнаказанно. Скажи, Инти, а в годы твоей молодости такие настроения были?
-- Ну, такие люди, как Ловкий Змей везде встречаются. Но он и ему подобные свой
