отдельности. Хотелось ей чего-то необыкновенного! Впрочем, теперь это всё не важно. Ладно, Уайн, что ты думаешь делать?
-- Думаю сообщить об этом Утрате и посмотреть, как она отреагирует. Если изъявит желание отправиться выхаживать мужа -- тогда ей можно доверять. Но если не изъявит... Тогда как быть?
-- Понимаю твои опасения, но выбор у нас не велик, -- сказал Инти. -- Испытать ты её, конечно, можешь, но всё равно придётся рискнуть и открыться. Что, мол, живут тут такие. Но мы не можем допустить, чтобы селения затонули. Кстати, ты ничего не узнал о проповеднике, которого упоминали Хорхе и Педро?
-- Узнал немногое. Формально этот тип с красивым лицом и красивым голосом объявляет себя вне политики, и это позволяет ему избегать многих вопросов, но, в общем-то, понятно, что он против инков, мешавших проповедям. Напрямую Хорхе и Педро в селение не являлись, во всяком случае, мои родители их не видели, но связаны были явно. Кстати, нам ещё повезло, что Хорхе и Педро не узнали в лицо Асеро. Но ведь кто-то из пришедших узнать может...
-- Вот это и в самом деле проблема... -- сказал Инти.
-- Инти, если я поеду с Вороном в Счастье, то вопрос не стоит.
-- А если тебя там узнают в лицо?
-- Тут меня могут выдать дочери. Или Тучка. Что взять с малышек. Твои дочери тут, конечно, осторожнее. А там чисто по лицу меня едва ли узнают. Разве я похож на себя прежнего? Народ привык, что я являюсь перед ним во всем блеске, что золото сверкает у меня на груди, запястьях, и в ушах, а теперь я... я очень жалко выгляжу на самом деле. Уши оборваны... впрочем, их можно под капюшон. Ну и в остальном вид у меня далеко не такой, к какому они привыкли
-- Ну-ну, Манко тоже на цепи посидел. И в жизни это выглядело ещё ужаснее, чем в известной пьесе. Да и потом ему не сладко пришлось под властью Эрнандо Писарро. Но ведь когда его освободили из плена, в нём немедленно признали Первого Инку без всяких вопросов!
-- Времена изменились, Инти. Теперь у нас меньше верят в богов, и потому от бога требуют, не знаю как объяснить... большей божественности, что ли? -- Асеро усмехнулся. -- Ведь мне же очевидно, что я твоих людей своей персоной сильно разочаровал.
-- Ну как сказать, а что они ждали, собственно? Что у тебя знаки божественного достоинства к телу приросли? Что ты не можешь быть больным и слабым?
-- Не знаю, у каждого свои представления об идеале. Вот Ворон помешался на половой морали, малейшее отклонение от которой для него уже повод человека не уважать. Но это, верно, оттого, что обидел его кто-то. Впрочем, я тут чист. А что важно для остальных, я не понял. Потому что они, в отличие от Ворона, не говорят об этом прямо. То ли они осторожнее, то ли просто не умеют облечь в слова. Что скажешь, Инти?
-- В общем, я мог бы тебе запретить подобный риск. Но, возможно, ты и прав, стремясь таким образом испытать Ворона. В конце концов, лучше его испытать так, чем в более опасной ситуации.
Уайн добавил:
-- Инти, я ещё хотел спросить тебя про проповедника. Сам я его не видел, но по описанию, у него чистые голубые глаза и голос необычайно красив. Может, о таком упоминалось в отчетах, а Асеро мог его и живьём видеть? Человек должен был быть достаточно приметный, по нему теперь многие женщины с ума сходят. Моя тёща тут конечно впереди всех, но не одна она такая... Но раз одним из условий допуска англичан было отсутствие проповедников, то как он мог проникнуть?
-- Англичане не испанцы, -- ответил Асеро, -- у них нет священства как отдельной касты. Теоретически вроде это может делать чуть ли не любой. Да и маскировать они их могли легко. Кто скажет, что вот тот купец на деле ещё и богослов? И красивый голос можно скрыть, а актёры голос вообще менять могут. Можно предположить, что они какую-то часть людей привезли скрытно. Но тут сложно понять.
Инти ответил:
-- Да, Хорхе с напарником едва ли могли въехать под своими именами. Кто-то должен был дать им фальшивые документы, скрывавшие их происхождение. И боюсь, что это были люди из моих подчинённых, больше некому.
-- Подложные паспорта им могли выдать и англичане.
-- Могли, не спорю. Но чтобы их наши люди не проверяли -- быть такого не может! И сомневаюсь, что просто прохлопали. Плохо зная нас, англичане слишком неискусны в таких подделках.
-- А Ловкий Змей? -- спросил Асеро. -- Он вполне мог и искусно подделать.
Инти ответил:
-- Он-то мог, но всё равно дело им не обошлось. Подумай о том же Розенхилле. Горный Ветер за голову схватился, когда узнал, что тот оказался опять в Тавантисуйю. Ведь его же люди лично проверяли, что тот сел на корабль, подмена исключена. Получается, что ночью, когда корабль отплыл, кто-то помог ему спуститься в шлюпку, тайно добраться до берега и вернуться в столицу. Понятно, что тут должно было быть задействовано очень много людей. Даже страшно подумать сколько... да и этот Хорхе тоже столько времени скрывался, а значит, его тоже покрывали. Вот что, Уайн, мне нужно послать в Тумбес для проверки надёжного человека и опытного разведчика. А это можешь быть только ты, больше некому.
-- Но почему я? У тебя же все, кроме меня, из Тумбеса.
-- Вот потому ты и удобен, что не из Тумбеса. Тебя же там почти никто не знает как моего человека.
-- Зато Зарю знают. О её делах небось до сих пор там судачат.
-- Не думаю, за пять лет уже случилось столько всего, что о той истории давно забыли. А Заре нетрудно притвориться, что она теперь ничем, кроме детей, быта и хозяйства, не интересуется. Стройте из себя обычных беженцев, рассказывайте об ужасах, творящихся здесь, и никто ничего не заподозрит. Невинное семейство с двумя детьми меньше всего похоже на шпионов. Так что подумайте с женой, насколько вас устроит такой вариант, тем более что уезжать тебе отсюда надо, а в Кито я бы тебе соваться не советовал. Моё чутье мне подсказывает -- там будет жарко, возможно кровопролитие...
-- Но ведь сам семью туда везёшь? -- переспросил Уайн.
-- А у меня
