застал момент, когда Поттер открыл дверь и зашёл в кабинет зельеварения к Снейпу.
— Здравствуйте, профессор. — Поздоровался он.
— Поттер? — Снейп глянул ему за плечо и с удивлением обнаружил, что меня в пределах видимости не наблюдается. — Что вам нужно.
— Профессор, вы ведь сатанист?
Снейп от неожиданности дёрнулся и даже выронил из рук склянку с зельем, которое он оценивал на качественность исполнения.
— Что вы несёте, Поттер? — Вскочил он, раздувая ноздри от гнева.
— Я знаю, что вы помогли Дункану продать одну вещь. И я хотел бы, чтобы вы помогли мне продать… философский камень. Эта вещь принадлежит Сатане, и я хочу вернуть её хозяину… за соответствующее вознаграждение. А вы выглядите как человек, который может с этим помочь.
Снейп обессиленно рухнул обратно на стул и начал массировать переносицу.
— Поттер, вы… — Похоже, у зельевара даже слов не нашлось, чтобы выразить свои чувства, потому что он замолк на десяток секунд, а потом перешёл к решению практических вопросов. — И где этот камень сейчас?
— Вот. — Вынул Гарри из кармана своё сокровище. — Только я вам его не отдам, пока вы не покажете мне деньги.
Снейп внимательно осмотрел товар, и голем заметил, как на лбу у зельевара выступил пот.
— Он настоящий. — Ошарашенно прошептал Снейп. — Спрячь его. — Гарри послушно сунул опасный предмет в карман штанов. — Хорошо… хорошо… приходи ко мне завтра после ужина. Один! Не дай бог за тобой увяжется Маклауд! Завтра я смогу сказать, что можно будет с этим сделать…
— Спасибо, профессор. Спокойной ночи.
Поттер быстро слинял из кабинета, оставив Снейпа мучительно думать об имеющихся у него вариантах действий. Я даже специально оставил голема в кабинете, чтобы понаблюдать за этим представлением. Но вот Поттер! Ведь до чего додумался: предложить Снейпу продать камень. И не кому-нибудь, а самому Сатане. Интересно, какое решение примет декан Слизерина? То, что на дне рождения у Николаса Фламеля будет сам Сатана, было моей шуткой. Уж больно подходящий у него был «юбилей». И похоже, что тут я попал пальцем в небо. Упоминание Сатаны парализовало Дамблдора минут на пять, а Снейпа заставило покрыться потом. Ох, что за дичь в этом мире творится? И ведь не спросишь ни у кого. Детишки сами ничего не знают, а имеющиеся поблизости «игроки» знают слишком много. Ну, будем надеяться, что со временем всё решится. Уж завтра точно многое станет понятным.
Следующим вечером, когда Поттер зашёл в класс зельеварения, мой голем уже сидел там под потолком, наблюдая за происходящим. Ночью Снейп отлучался на пару часов, а после обеда уходил из замка на полчаса. Сейчас же у него было мрачное, но довольное выражение лица.
— Итак, Поттер, вы принесли его? — Спросил он, стоило Гарри закрыть дверь в кабинет.
— Да, сэр.
— Покажите.
Гарри с недоверием посмотрел на него, а потом достал из кармана философский камень.
— Не бойтесь. Я не собираюсь прикасаться к вещи, которая принадлежит Ему. — Последнее слово Снейп выделил особо. — Внимательно прочитайте текст контракта и положите камень в центр пентаграммы.
Зельевар вытащил свиток и расстелил его на специально подготовленном столе. Я с интересом вчитался в текст. К моему удивлению, текста там был самый минимум, и никаких подводных камней не было заметно. Это был контракт с дьяволом, согласно которому Гарри Поттер возвращал ему философский камень, а взамен получал тридцать миллионов галеонов в кошельке со свёрнутым пространством.
Не найдя, к чему придраться, Поттер положил камень в центр пентаграммы, которая была нарисована на том же пергаменте ниже текста. Магическая фигура вспыхнула багровым светом, и камень… исчез. А через пару секунд в такой же вспышке появился невзрачный на вид кошелёк. Гарри схватил его, открыл и вытащил несколько золотых монет. После этого он дотронулся до кошелька волшебной палочкой, и на его лице расцвела довольная улыбка. Таким незамысловатым способом можно было проверить «баланс» денег в кошельке.
— Благодарю вас, профессор Снейп. — Поклонился Гарри зельевару, после чего направился на выход из класса. А контракт за его спиной вспыхнул и сгорел, не оставив после себя даже пепла.
— Не за что, Поттер, не за что. — Задумчиво ответил Снейп. — Уж за десять миллионов за услуги посредника я и не на такое согласен. — Добавил он, когда дверь за Гарри захлопнулась.
А через час в кабинет Дамблдора ввалился возбуждённый Гопник.
— Это правда? — Выпалил он, едва появившись.
— Да, господин. — Скрючился в поклоне директор. — Я наблюдал за сделкой лично.
— То есть Поттер… по доброй воле и без чьих-либо советов заключил контракт с дьяволом и продал ему философский камень за тридцать миллионов галеонов?
— Да, господин, я…
— Это же успех! — Выкрикнул Гопник, игнорируя попытки Дамблдора что-то добавить. — Успех! Поттер продался Сатане! Аха-ха-ха-ха! За тридцать серебряников! Ха-ха. Иуда! Я даже не ожидал такого успеха! Это же… это же всё меняет! Ты понимаешь это? Это всё меняет! — Гопник схватил директора за плечи и потряс. — Надо рассказать об этом начальству. Поттер продался Сатане! Ха-ха-ха! Это успех!!!
С этими словами тело в костюме от Адидас скрылось в камине, оставив ошарашенного Дамблдора обтекать и радоваться тому, что каким-то неведомым образом всё обошлось.
Мне тоже было о чём подумать. И думы эти были отнюдь не радостными. Нет, меня не волновала радость Гопника по поводу состоявшейся сделки. И даже не волновала судьба Поттера и его роль в планах неведомых манипуляторов. Меня волновало то, что я не понимаю плана Системы. Ей-то конечно это моё понимание даром не сдалось. А вот мне оно было бы нелишним. А то как я буду свои коварные замыслы строить, не зная основополагающих вещей?
Единственное, что я теперь знаю точно, что мы имеем дело с неким ритуалом. Это типичный подход магов Воды. Они создают в Хрониках Акаши описание некоторого пророчества, привязывают к основным событиям символы и идеи, а потом долго и упорно подготавливают события так, чтобы они прошли в соответствии с предсказанием. В результате, Система активирует вложенные в пророчество символы и образы, тем самым создавая заклинание невероятной мощи. Заклинание, способное изменить судьбу всего мира. И в шестерёнки вот такого гигантского механизма я сейчас и угодил.
