огромное тело было непоправимо искалечено, а разбитое лицо бога унизительнейшим образом вколочено в землю рядом с фонтаном, рука с мечом все еще пыталась драться, нанося вслепую резкие удары. Но вот пальцы разжались после меткого удара копья, и огромный меч с глухим лязгом упал на землю. Разбитые пальцы судорожно хватали пустоту, а рука все еще дергалась, когда Томас и Джайлз посмотрели друг на друга, опустили оружие и отсалютовали окружавшим их зрителям.
Шум толпы сменился молчанием, которое, как показалось Томасу, тянулось очень долго. Он заметил, что Андреаса больше нигде не видно. Исчезли и еще несколько жрецов. Большинство же по-прежнему стояли и смотрели, словно загипнотизированные, на бессмысленные и упорные движения руки Торуна. Томас шагнул к нему и пинком отшвырнул огромный меч подальше.
Взгляды зрителей постепенно стали обращаться к Леросу, старшему по рангу из присутствующих жрецов. Как видно, того обуревали сильнейшие эмоции. Он сделал два шага вперед и протянул руку к поверженному гиганту, так и не обретя дара речи. Лерос стиснул кулак, и его рука бессильно упала.
Наконец молчание было нарушено, и это сделал Джайлз. Ткнув рукой в сторону скорчившегося гиганта, он выкрикнул:
– Это существо – вовсе не любимый вами Торун! Этого не может быть! Андреас и его Внутренний круг обманывали всех вас!
По толпе прокатился рев – достаточно одобрительный. Но потом кто-то крикнул:
– А зачем ты вмешался в бой? Ты сам кто такой? Агент Братства! Шпион!
Джайлз вскинул руку. Все тут же смолкли, чтобы расслышать его ответ.
– Ладно, пускай я буду хоть шпионом, хоть агентом – как вам больше нравится. Но я показал вам, что такое истина! Называйте меня как хотите. Но назовете ли вы меня богом, который победил другого бога в схватке? Что же я за бог, раз я победил самого Торуна? – Джайлз запрокинул голову и, обращаясь к ясному небу, крикнул: – Великий Торун, покарай святотатцев, которые подстроили этот богохульный обман!
С этими словами Джайлз указал на искалеченного Торуна, все еще шевелившего рукой в пародии на битву.
Несколько человек с кинжалами – более серьезного оружия ни у кого не было заметно – подошли и окружили Джайлза. Они отобрали у него колотушку и приставили к нему охрану, но больше ничего делать не стали, в соответствии с приказом Лероса. Джайлз не возражал и не пытался сопротивляться. Он стоял, горделиво выпрямившись, скрестив руки на груди. Лерос еще некоторое время потрясенно рассматривал то, что осталось от Торуна, потом с двумя-тремя высокопоставленными жрецами отошел в дальний угол площади, где немедленно завязался оживленный разговор. Большинство прочих зрителей, изумленные, яростно спорившие друг с другом, стали потихоньку окружать поверженного гиганта, некогда бывшего их богом.
Джайлз Вероломный посмотрел на Томаса и неожиданно улыбнулся. Для человека, находившегося в таком сомнительном положении, улыбка была на удивление ясной.
– Господин Томас, похоже, теперь ты первый воин не только среди людей, но и среди богов!
– Пожалуй. Ты станешь притязать на часть награды, какой бы она ни оказалась?
Томас подошел поближе к Джайлзу, чувствуя сродство с этим человеком.
– Я? Да никогда. Ты блестяще выиграл турнир, и я ни на что не собираюсь притязать.
Томас кивнул. Это вполне устраивало его. Но у него были и другие поводы для беспокойства. Стоя рядом с Джайлзом, Томас непрерывно оглядывался по сторонам. Он понимал, что как победитель турнира и тот, кто у всех на глазах поверг лже-Торуна, должен что-то сделать, как-то укрепить свой авторитет. Возможно, надо присоединиться к разговору, начатому Леросом, и заставить жрецов выслушать его. Но что он им скажет? Томас осознал, что он понятия не имеет, как быть дальше. Вероятно, он сможет кое-что выяснить, если останется с Джайлзом. Возможно, Джайлзу в ближайшее время понадобится помощь, тогда они договорятся. Во всяком случае, Томас чувствовал себя куда более свободно, разговаривая с другим воином, а не со жрецами.
– Почему и как ты здесь оказался? – спросил он у своего низкорослого напарника. – Я точно помню, что видел тебя мертвым.
Улыбка Джайлза превратилась в кривую усмешку.
– Ты видел, как Джад ударил меня и как я покатился вниз по склону, только и всего.
– Так ты не был ранен?
– Не был. Понимаешь, я убедил Джада, что я хочу только одного – уйти с турнира и смыться куда подальше. Джад, циник в душе, поверил мне. Кроме того, он обрадовался тому, что сможет без проблем одержать еще одну победу, и потому согласился с моим планом. Ему нужно было слегка сдерживать удары, и все. Я делал то же самое. До того как я махнул с обрыва, меч Джада разрезал мне куртку всего в нескольких местах. Я заранее заприметил, что раб с колотушкой и я похожи по росту, сложению, цвету волос. Так родился мой план. Когда раб спустился, желая убедиться, что я мертв, я уже поджидал его в кустах. А потом я сделал всю работу за него: забрал тряпье, веревку и колотушку, нацепил все это на себя и, прихрамывая, как он, потащил его вверх по склону, чтобы похоронить в моей приличной одежде. Вы смотрели на это сверху, как я и ожидал. После этого я редко появлялся в лагере. Второй раб был немым и настолько придурковатым, что даже не заметил перемены, – а может, наоборот, достаточно хитрым, чтобы прикинуться, будто он ничего не замечает. А вы просто не обращали на меня ни малейшего внимания, пока я носил эти серые тряпки. Ты сам присмотрелся ко мне только сейчас, когда подумал, что я собираюсь тебя убить.
Томас изумленно покачал головой:
– Это было чертовски рискованно.
– Куда менее рискованно, чем сойтись в открытом бою с тобой, или с Келсумбой, или с тем же Фарлеем. Вот это действительно большой риск.
– И все же странная вышла игра, – задумчиво произнес Томас. – Почему ты затеял ее? Почему?..
Он не договорил, лишь махнул рукой в сторону бесформенной груды, которая недавно была Торуном.
– Я хотел разоблачить это существо, показать, что оно такое. – Джайлз огляделся. Вначале его слушали лишь Томас да двое-трое охранников с кинжалами, теперь же людей стало намного больше. Джайлз повысил голос и продолжил: – Мы все теперь знаем, что это существо не Торун. Это всего лишь чья-то подделка. Если станет известно, кто сотворил это, весь внешний мир станет презирать Охотника и насмехаться над нами.
– И что это за позорное существо, о котором ты говоришь?
Вопрос исходил от Лероса. Жрец закончил импровизированное совещание со своими коллегами и уже некоторое время слушал Джайлза.
– Я говорю об
