я.
— Ладно, тогда… ой! — на том конце провода послышались странные звуки, после чего в ухо ударил громкий пронзительный детский голосок, — привет!
Я не сдержала смешка.
— Привет, Дейзи. Не вырывай телефон у мамы из рук.
— Я не вырываю! — закричала она, видно, думая, что я плохо её слышу. — Я просто взяла! А что ты делаешь?!
— С тобой разговариваю, дурашка.
— Не смешно! Старая шутка!
Опять шум возни, строгий голос мамы и возмущения Дейзи.
— Прости, она телефон вырвала, — заговорила мама, и фоном её слов был начавшийся слезливый концерт сестры. — Хочешь с ней поговорить?
— Нет, лучше не надо, — произнесла я, не в силах больше удерживать маску беззаботности. — Мне нужно уже идти, да и не хочу, чтобы вы деньги на разговоры тратили.
— Ну ладно, — сказала мама, погрустнев. — Тогда желаю хорошего отдыха. И позвони, как только приедешь. Я люблю тебя, доченька.
— И я люблю тебя, мама. Прощай.
Дейзи еще что-то пыталась выкрикнуть в трубку, но я уже нажала кнопку отбоя. А через секунду в сердцах швырнула телефон об стену.
— Я могла помочь сделать последний разговор для твоей матери более приятным, — заговорила Лилит.
— Нет. Это мое дело. Дай мне хотя бы попрощаться самостоятельно.
— Как знаешь.
Осколки телефонной трубки рассыпались по паркету.
Первая ложь осуществлена.
* * *
Выбросив недейственный телефон, я поднялась к себе в комнату. Там выудила из тумбочки альбом воспоминаний — подарок Рейна на восемнадцатилетние. Потом достала подаренный диск Локки и вытащила из рамки фотографию всех нас, сделанную, когда мы все вчетвером были у меня. Фотографию аккуратно вклеила на новую страницу альбома, а диск вложила в бумажный конверт, который прикрепила под фотографией. После этого сунула альбом в пакет и спустилась на первый этаж. В коридоре я подошла к своей картине и сняла её со стены, положив на диван. На кухне нашла запечатанный рулон прозрачной обертки для еды и щедро обернула ею всю картину. Из двух больших черных и прочных мусорных пакетов и скотча сделала один большой пакет и вложила в него картину. И все это дело сверху щедро замотала скотчем.
Разобравшись с главным, я вернулась к себе в комнату и упаковала комплект сменной одежды в сумку. Хотелось взять еще несколько мелочей, раз я уже фактически навсегда покидаю дом, но с каждой новой мелочью хотелось взять еще одну, и я плюнула на все, взяв только одежду. Раз срезаю корни, то нет смысла тащить с собой опавшие листья.
Тоскливым взглядом окинув свою комнату, я закрыла дверь и спустилась на первый этаж. Я аккуратно впихнула пакет с альбомом в сумку с одеждой, сжала под правой рукой картину и вышла на улицу.
Щелканье ключа в замочной скважине показалось мне как никогда громким. Я дотронулась ладонью до холодного дерева входной двери и, улыбнувшись, мысленно попрощалась со своим домом.
Хотелось еще с минутку постоять на пороге, стараясь запомнить каждый квадратный сантиметр потертых стен, мокрого од дождей газона, но любая задержка была опасна, меня могли увидеть кто-то из знакомых. Поэтому, завязав свои эмоции в узелок, я спешным шагом пошла прочь.
Была суббота, так что все, кто мне нужен, находились дома. За двадцать минут я дошла до своей следующей цели. Небольшой светлый домик даже в теперешнее серое невеселое утро казался приветливым и дружелюбным. Я нажала на звонок и по дому пронесся звук птичьего пения. Через пару секунд дверь открылась и меня встретила Ирен в теплой пижаме и чашкой горячего кофе в руках. Она сначала удивленно заморгала, оглядывая меня с ног до головы, а после расплылась в радостной улыбке и кинулась обнимать свободной рукой.
— Мио, как я рада тебя видеть!
Она сразу же завела меня в дом, схватила за руку и потащила на кухню, по дороге проговаривая скороговоркой:
— Я удивлена была, что ты вот так ни с того ни с сего ломанулась с Крисом к его родственникам. Даже разозлилась немного, но Локки сказал, что это было неотложное дело и тебе нужно было ехать с Крисом. Он сказал, что это личное, да? Раз личное, то я не буду спрашивать, у самой тоже не идеальные родственники. Жалко только, что тебе пришлось школу пропустить, мы писали самостоятельную по физике. Да ладно, догонишь. Кофе будешь? Нет? А что это у тебя за сумки и пакеты?
Наконец выплеснув весь поток информации на меня, Ирен села за столик, поднесла кружку ко рту, и вопросительно уставилась на меня, ожидая ответа на все свои вопросы.
Я даже не сразу вспомнила свою заранее подготовленную речь и пару секунд просто приходила в себя, нервно теребя край упаковки картины.
— В общем, — наконец выдавила из себя пару связных слов, — там ситуация сложнее, чем казалось. Мы с Крисом вернулись захватить кое-какие вещи и сегодня вечером опять уезжаем.
— Что-то серьезное? — забеспокоилась Ирен.
— Да нет, просто у его бабушки сиделка уволилась. А старуха то противная, её никто кроме Криса не терпит. Да и она других родственников ненавидит. Но он не хочет оставаться с ней один, вот и попросил меня помочь. У бабули дом большой, тяжело ухаживать и за ней и за ним, а она чистоплотна до чертиков. Новую сиделку планируют найти через недельки две, или три, или как получится. За те пару дней я приглянулась старухе, она даже согласилась мне платить, так что зря я времени не потрачу. Да и Локки говорил, что будет присылать мне копии конспектов и школьные домашние задания по е-мейлу. Я многого не пропущу.
Ирен грустно выпучила нижнюю губу.
— Мне будет скучно без тебя. Мы и так очень мало общались в последнее время.
В груди больно защемило.
— Прости, я… — комок сдавил горло, — я обещаю, что как только вернусь, буду всецело в твоем распоряжении. Идет?
Девушка тут же повеселела.
— Идет.
Я облегченно опустила плечи, осознавая, что худшее позади. Осталась самая малость.
— Ирен, у меня к тебе есть маленькая просьба.
— Слушаю?
— Ты можешь придержать у себя одну вещь, пока я буду в отъезде. Вещь ценная и её опасно оставлять в таком хилом доме, как мой.
— Не вопрос, — пожала плечами девушка.
На этом я взяла свою картину и выгрузила на стол. Ирен в шоке поперхнулась кофе.
— Это что такое?
— Подарок от родителей, вернее, опекунов Криса на мое восемнадцатилетние. Это картина. Если будет
