помощью освоение звезд становится реальностью. И им придется пойти нам навстречу.
— Вообще-то это не мое изобретение. Его разработали человечки…
— Не будь таким скромником. Сейчас оно у тебя в руках. И ведь тебе наверняка хочется поддержать Джастина, верно?
— Да, конечно.
— В таком случае, мы используем парадвигатель как свой козырь. Может быть, я даже сам буду вести торги. Но это уже к делу не относится. Главное, кому-то придется вести разведку перед тем, как начнется волна эмиграции. Так давай откроем крупную торговлю недвижимостью, Энди. Пошарим в своем уголке Галактики и посмотрим, что там можно наскрести по сусекам.
Либби почесал нос и задумался.
— Звучит довольно заманчиво… Пожалуй, я согласен, только сначала хочу побывать дома.
— Ради бога. Спешка в нашем деле только повредит. Итак, заметано. Я подыщу небольшую симпатичную яхту — эдак тысяч на десять тонн, — и мы оборудуем ее твоим двигателем.
— А где мы возьмем деньги?
— Деньги у нас с тобой будут. Я организую компанию так, чтобы во время нашего с тобой путешествия она могла функционировать самостоятельно. А еще мы создадим несколько дочерних компаний, с привлечением других акционеров. Потом…
— Ваши планы выглядят очень прозаично. А я думал, что это будет похоже на приключение.
— Ерунда, практическая сторона дела не должна тебя тревожить. Я подыщу кого-нибудь, кто будет заправлять финансами, вести книги и все остальные дела компании. Кого-нибудь вроде Джастина. А может быть, и самого Джастина.
— Ну тогда ладно.
— А мы с тобой тем временем будем шататься по космическим просторам и глазеть на все, стоящее нашего внимания. Поверь мне, будет очень весело!
Долгое время они молча сидели рядом, не нуждаясь в словах. Первым нарушил тишину Лазарус:
— Энди…
— Да?
— А ты собираешься испробовать на себе этот новый метод переливания крови?
— Наверное, да. Когда-нибудь…
— Я все не перестаю думать об этом. Между нами, реакция моя оставляет желать лучшего. Сто лет назад я был куда более сноровистым в драке. Может быть, мой срок уже приближается? Знаешь, у меня и в мыслях не было строить планы насчет нашей компании до тех пор, пока я не услышал о продлении жизни. Передо мной открылись новые перспективы. Я обнаружил, что думаю о далеком будущем, — а обычно никогда не заглядывал дальше, чем на неделю вперед.
Либби усмехнулся.
— Похоже, что вы взрослеете.
— Думаю, что уже пора. Серьезно, Энди, я действительно, наверное, взрослею. А последние два столетия были временем моей, так сказать, юности. Ведь несмотря на то, что я прожил столько, я знаю о самых важных для человека вещах не больше, чем малышка Мэгги Везерэл. Люди — земляне то есть — никогда не имели вдосталь времени, чтобы заняться поисками ответов ка извечные вопросы. У них были огромные возможности, и всегда что-то служило помехой их применению. Если разобраться по существу, в решении вопроса о смысле существования мы ни на шаг не ушли дальше от обезьян.
— И как же вы собираетесь искать ответы на «извечные вопросы»?
— Откуда я знаю? Лучше спроси меня об этом лет через пятьсот.
— Думаете, имеет смысл?
— Да, думаю. По крайней мере у меня будет время пошататься и подобрать кое-какие интересные факты. Вот, например, насчет этих джокайрийских богов…
— Это были не боги, Лазарус. Не нужно их так называть.
— Конечно, они никакие не боги. Я и сам не хуже тебя знаю. Я думаю, что это просто создания, у которых было достаточно времени, чтобы пораскинуть мозгами. Когда-нибудь, лет так через тысячу, я хотел бы войти прямо в храм Криила, посмотреть ему в глаза и сказать: «Здорово, старина! Ну как, знаешь ты что-нибудь, чего не знаю я?»
— Это может нанести вред вашему здоровью.
— Ну что ж, по крайней мере померяемся силами. Мне не понравилось то, как нас оттуда выкинули. Во всей Вселенной не должно быть места, куда человек не имел бы права сунуть нос. Так уж мы устроены, и я думаю, это неспроста.
— Может, нам так кажется?
— Да, конечно, может быть, все это просто одна большая шутка, совершенно бессмысленная. — Лазарус встал и потянулся, почесывая грудь. — Но скажу тебе одно, Энди. Каким бы ни был окончательный ответ, всегда находится одна обезьяна, не удовлетворенная им, которая упорно лезет и лезет вверх, оглядывая все вокруг себя, лезет до тех пор, пока ветки дерева держат ее.
Там, за гранью
Кэлу, Микки и обоим их отпрыскам посвящаю
Глава 1
«Все они должны были быть очень счастливы…»
Все проблемы были решены: у них более не существовало бедных; болезни, увечья, хромота и слепота стали достоянием истории; древние поводы для войн исчезли; люди обладали свободой — куда большей, чем когда-либо имел Человек. Все они должны были быть счастливы…
Гамильтон Феликс[382] вышел из лифта на тринадцатом уровне Министерства финансов, ступил на движущуюся дорожку, уходящую влево, и покинул ее возле двери, на которой значилось:
Бюро экономической статистики
Аналитическо-прогностическая служба
Директор
Посторонним вход воспрещен
Набрав кодовую комбинацию, Гамильтон подождал визуальной проверки. Она произошла мгновенно; дверь распахнулась, и изнутри донесся голос:
— Заходите, Феликс.
Шагнув внутрь, он взглянул на хозяина и заметил:
— Вы — девяносто восьмой.
— Девяносто восьмой — кто?
— Девяносто восьмая кислая физиономия за последние двадцать минут. Это такая игра — я ее только что придумал.
Монро-Альфа Клиффорд был явно озадачен. Впрочем, при встречах с Феликсом это случалось с ним достаточно часто.
— Что вы имеете в виду? Ведь вы же наверняка подсчитали и нечто противоположное?
— Разумеется. На девяносто восемь рож, выражающих скорбь от потери последнего друга, пришлось семь счастливых лиц. Однако, — добавил он, — чтобы их стало семь, мне пришлось сосчитать и одного пса.
Монро-Альфа бросил на Гамильтона быстрый взгляд, силясь понять, шутит он или нет. Как обычно, разобраться в этом ему не удалось. Высказывания Гамильтона нередко казались несерьезными, а зачастую — попросту бессмысленными. В них не было и намека на шесть правил юмора — собственным чувством юмора Монро-Альфа гордился и неукоснительно требовал, чтобы подчиненные развивали в себе это ценное качество. Но разум Гамильтона, казалось, следовал какой-то странной, лишь ему присущей нелогичности — возможно, самодостаточной, однако, на первый взгляд, никоим образом не связанной с окружающим миром.
— И какова цель вашего обследования? — поинтересовался Монро-Альфа.
— А нуждается ли оно в цели? Говорю же, я его только что придумал.
— К тому же ваши числовые данные слишком
