И как мистер Калле может надевать их постоянно, ума не приложу!
– Спросите у него, – вздохнула я. Надо было бы поинтересоваться, причем это здесь Эрвин и парики, и почему он якобы их всё время носит, но сил не осталось даже на любопытство. Завтра поинтересуюсь, если вспомню. – А умыться можно наверху, можно даже освежиться целиком – у Мадлен самые современные апартаменты, есть не только ванна, но и душ.
Эллис расцвел солнечной улыбкой.
– Это было бы просто великолепно! – Он стащил парик, брезгливо принюхался к нему и провел рукой по своим волосам, влажным и оттого немного вьющимся. – Думаю, просить у мисс Мадлен проводить меня было бы немного нетактично. Мистер Белкрафт, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
– Разумеется, – сухо ответил Георг. – Если уж леди Виржиния разрешила, то возразить мне нечего.
– Ох, не будьте таким ворчуном, мистер Белкрафт! – Парик Эллиса полетел на стол, за ним последовал и длинный сюртук, и бабочка, и узкий пояс… Я испугалась было, что детектив и вовсе разденется прямо на кухне, но, к счастью, на этом он остановился. – К слову, о занудах и ворчунах, леди Виржиния. Мистер Калле спит где-то в зале, посмотрите, пожалуйста.
– А разве он не ушёл? – поразилась я.
– Конечно, нет, – обернулся Эллис уже в дверях, сонно щурясь. – Мы же договаривались обсудить новую информацию. Кто же знал, что вечеринка так затянется?
– Вечер памяти, Эллис, вечер памяти, а не вечеринка. – Я с трудом подавила неподобающий леди зевок. – Идите уже. Мистер Белкрафт тоже устал, и он вовсе не обязан быть вашим проводником.
– Слушаюсь, леди, – иронично отсалютовал мне детектив и поплёлся за Георгом, позевывая. На мгновение я ему позавидовала – а потом отправилась заниматься делами насущными. Но перед этим украдкой ополоснула лицо над раковиной на кухне. Не душ, конечно, но хоть немного бодрит.
«Старое гнездо» опустело. Разошлись гости, слуг я давным-давно распустила со строгим наказом прийти завтра с утра и привести кофейню в порядок, даже миссис Хат – и та отправилась спать в комнаты наверху. По залу бродила сомнамбулой Мэдди, рассеянно гася свечи.
– Шла бы ты спать, милая. – Я осторожно коснулась её плеча, и Мадлен подняла на меня сонные глаза цвета горячего шоколада. – Я закончу тут со светильниками, так или иначе мне нужно ещё поговорить с мистером Калле… К слову, где он?
Мадлен вяло, без обычной своей экспрессии, указала рукою в дальний угол. Я присмотрелась и не смогла сдержать удивленного вздоха. Художник сладко спал, уронив голову на стол и накрывшись одной из скатертей. Мэдди улыбнулась, выразительно постучала двумя пальцами себе по лбу и развела руками.
– Что поделаешь, все люди искусства немного с чудинкой, – согласилась я. – Иди спать, Мадлен… Ох, чуть не забыла – не пугайся, если услышишь шум в ванной комнате. Я разрешила мистеру Норманну воспользоваться твоим душем, раз уж день выдался такой утомительный.
Мэдди недовольно тряхнула рыжими кудряшками и скрестила руки на груди.
– Да, да, в следующий раз я обязательно посоветуюсь с тобой. Не сердись, дорогая.
Устало улыбнувшись – мол, не сержусь – она обняла меня напоследок и отправилась к служебным помещениям, через которые был выход наверх, в жилые апартаменты. Я же, подавив малодушное желание вернуться на кухню и там дождаться Георга, который мог решить бы любые проблемы, подошла к художнику.
– Мистер Калле! – Я осторожно тронула его за плечо, но он даже не шелохнулся, только сопеть стал громче. – Ну же, просыпайтесь. Вы так и не рассказали, что такого ужасного увидели в апартаментах невесты Мореля.
По правде говоря, мне было уже абсолютно безразлично, что там такое нашёл художник. Да он и не спешил рассеивать туман неизвестности – дёрнул плечом, сбрасывая мою руку, и продолжил сладко спать.
– Мистер Калле! – слегка повысила голос я. – Тут вам не гостиница. Просыпайтесь же! – И снова никакого результата, если не считать за таковой то, что художник немного повернул голову, и теперь я со своего места видела только его лохматый затылок. Сразу вспомнились слова Эллиса о «париках мистера Калле»…
…и я, в порыве озорного настроения, потянула за тёмно-рыжую прядку. А что? Если художник проснётся, я извинюсь и сделаю вид, что просто его будила. А нет – так удовлетворю наконец любопытство.
Конечно, с первого раза ничего не получилось. Я справедливо рассудила, что это не тот случай, когда стоит использовать силу вместо логики и, пользуясь тем, что Эрвин продолжал крепко спать, склонилась над ним, внимательно осматривая в тусклом свечном свете его лицо. Отвела густые пряди со лба, потом – холодея от собственной смелости – провела пальцами надо лбом, вдоль линии роста волос.
И почти сразу нащупала маленький «порожек».
Остальное было делом техники. Всего через минуту я освободила Эрвина от парика, и только тогда, взвешивая в руке тяжёлую копну искусственных волос и глядя на по-военному коротко стриженый, абсолютно седой затылок задумалась, зачем мне это было нужно. Через некоторое время мне стало абсолютно ясно, что надеть злосчастный парик обратно на Эрвина я не смогу, а будить художника всё-таки придётся. Вот неприятность!
Однако придется как-то разрешать эту некрасивую ситуацию.
Аккуратно положив компрометирующую улику на стол, я приняла самый что ни есть невозмутимый вид и принялась уже всерьёз расталкивать художника.
– Вам помочь? – раздался у меня за спиной хриплый голос, и от неожиданности я едва не подпрыгнула. К счастью, это оказался всего лишь Лайзо – мокрый и взъерошенный, как искупавшийся в ручье кот. – Немного холодной воды – и он взбодрится. Впрочем, есть и другие способы, более милосердные. Позволите мне? – предложил он с издевательски почтительным полупоклоном.
– Прошу, – улыбнулась я, гадая, видел ли Лайзо мое неподобающее поведение или подошёл позже. Раз ничего не сказал – значит, наверное, не видел, но эта многозначительная улыбка, эти нахальные нотки… – Только не пугайте его. Говорят, у людей искусства тонкая душевная организация.
– Я осторожно, – пообещал Лайзо со зловещей ухмылкой.
Мне оставалось только смириться с судьбой и понадеяться на лучшее.
Лайзо же, особенно не смущаясь моим присутствием, наклонился над художником, запрокинул ему голову, быстро хлопнул его по щекам, по лбу и ткнул пальцем куда-то над плечом. Эрвин тоненько ойкнул и подскочил как ошпаренный.
– Что? Что? – испуганно выдохнул
