поселке. И к тому же я был уверен, что склад с ядохимикатами должен быть где-то в том районе. В советские времена, строили все типовым способом, и все предприятия были размещены одним конгломератом. Разорванная в «жаркой» схватке покрышка, продолжала стучать. Моих способностей для того чтобы сменить колесо грузовика не хватало. Я несколько раз порывался это сделать, но мой пыл тут же пропадал, когда я видел сколько там гаек и болтов придется выкрутить. И вид у них был немного ржавый. Так что легко не получится. Пусть еще погремит.
Я почти приблизился к границе поселка. Длинные бетонные заборы огораживали территории различных предприятий. Со стороны поля перед заборами высилась высоченная трава, до двух метров. Преимущественно амброзия и конопля. Трава засохла насмерть. В ней можно спрятаться корове, не увидишь. Поэтому я опасался заезжать в нее. Ехал параллельным курсом на расстоянии метров двухсот от заборов пока не наткнулся на проселочную дорогу. По ней уже устремился изучать местную промышленность. На арочных воротах, по советской традиции, были сделаны из металлического прута названия предприятий. Да и сами названия оставались такими же, только с приставкой «ООО». Я ехал по плохому асфальту не торопясь, не только из-за колдобин, но я старался запомнить все, что увижу. Наверняка, здесь мне может понадобиться не только сельхозхимия. Проезжая мимо административной пятиэтажки в глаза бросились три трупа Тяни-Толкаев. Кто-то держал здесь оборону. Я зарулил на территорию предприятия, чтобы лично убедится в чьем-то подвиге.
Сегмент панциря Тяни-Толкая весил не меньше килограмма. От тела, скреплявшего эти панцири в смертельную пилу, ничего не осталось. В пластине панциря зияла маленькая дырочка, проделанная пулей. Всего на этом трупе я насчитал пять отверстий. Валявшиеся рядом трупы монстров, так же были прострелены. Стреляли сверху, из окон или крыши. Под окнами здания, валялось множество стреляных автоматных гильз. Не осмелившись обходить здание пешком, я решил его объехать. Больше трупов не попадалось, ни монстров, ни, слава богу, людей. По торцу здания, наверх вела пожарная лестница. Мне показалось, что те, кто организовали засаду, обязательно должны были ею воспользоваться. Вряд ли монстры догадаются залезть по ней. Поравняв окно грузовика с этой лестницей, я решил проверить свою догадку. Я закрыл окна машины и со ступеньки прыгнул на лестницу. Кожу ладони расцарапали металлические заусенцы, оставленные на лестнице острым предметом.
Крыша встретила меня сюрпризом. Под самодельным навесом, сделанным из служебной рубашки, сидел человек, вернее его мумия. Тело иссохло настолько, что были видны все кости. Череп, из-за натянувшейся кожи, застыл в вечном оскале. На его коленях лежал укороченный автомат Калашникова. В одной руке он зажал рацию. Залитая смолой, крыша превратилась в духовку, собирающую в себя все тепло неподвижного солнца. Смола подалась, как жидкая, под моим ботинком. Здесь и десяти минут не выдержать, можно свариться. Человек, умерший на крыше, оказался полицейским офицером, о чем говорили его капитанские погоны на рубашке, ставшей грязно-белого цвета от палящего солнца. Похоже, что он держал здесь оборону в одиночестве. В кармане рубашки лежало удостоверение сотрудника МВД. Санеев Марат Рустамович. Участковый. Я заколебался, что делать с покойным. Человек до последнего выполнявший свой долг, обязан быть похоронен по-человечески. Но рыть могилу в пересохшей до бетонного звона земле, очень трудоемко. Осторожно сняв с шеи полицейского автомат, проверил магазин. Пустой. У Марата выбор был небольшой, или спуститься под острые пластины монстров, или погибнуть тут на жаре. Мужчина выбрал последнее, потому что верил, что придет помощь. Большинство поступили бы так же. Я обошел по периметру крышу. Вид с нее крыши открывался довольно хороший. Весь поселок лежал как на ладони, и я разглядел знакомый проспект Коммунаров. Не зря здесь оказался Санеев Марат, наверно руководство определило здесь наблюдательный пункт. По соседству находился асфальтовый завод, Горы щебня возвышались на его территории. У меня созрел план.
Мумия полицейского не имела почти никакого веса. И тело настолько закостенело в своей позе, что разогнуть его, не поломав, не представлялось возможным. Я продел ремень автомата подмышками Марата и стал спускаться с крыши, одной рукой держась за раскаленную лестницу, а другой, удерживая мумию. Она пыталась постоянно закрутиться и засунуть свою конечность между перекладинами лестницы. Наконец мы спустились. Без труда, как плюшевого медвежонка, я затолкал полицейского в кабину и усадил. Машина тронулась, и Марат, по-приятельски, упал мне на плечо.
Не меньше часа у меня ушло, на то, чтобы сделать могилу человеку. Пришлось уложить его боком, потому что на спине, его ноги торчали вверх. Гравий плохо набирался в лопату, и я был весь в мыле, пока у Марата не получился приличный холмик. Потом мне захотелось обложить подножие холмика камнями, которые валялись здесь в достатке. Наконец, меня все устроило. Я привязал к кресту удостоверение полицейского, отсалютовал и с чувством выполненного долга продолжил поиски нужного мне предприятия.
Асфальтовый завод сменился нефтебазой, после нее забор к забору соседствовала машинно-тракторная мастерская. Сельхозхимии все не было. Я заметил одну особенность. Интенсивность тварей немного снизилась. За последние шесть часов ни одной не попалось. Такое ощущение, что ими никто не руководил, не направлял по моему следу. В той засаде, из которой я чудом выбрался, всем руководила «гарпия». Я просто уверен в этом на сто процентов. Должен быть пастух у этого безмозглого стада. Одного такого я прибил, чем и вызвал некоторый беспорядок в стане врага.
Предприятия закончились, а нужного так и не появилось. Придется ехать к элеватору, попробовать найти его в тех краях. Другого варианта борьбы с озерным гигантом я не знал. Уничтожить такую многотонную массу, потребуется немало средств. Ничего более подходящего, чем ядохимикаты и представить сложно.
Предприятия, начинающиеся от элеватора, шли в одну линию, вдоль железной дороги. Названия их были все также навеяны советским прошлым. «Сельхозхимии» все не было. Только, когда показались желтые бочки с зелеными штангами опрыскивателей, я понял, что близок к цели. Огромный щит над воротами «Прокопьевская сельхозхимия» подтвердил, что я достиг цели маршрута. Кроме желтых бочек, стояли старые, красно-коричневые, сильно выцветшие опрыскиватели, протравители и прочая техника, призванная бороться с многочисленными врагами сельского хозяйства. Где-то здесь должны храниться ядохимикаты. Склады стояли буквой «П», поперечной планкой обращенные к железной дороге. Пандусы располагались с обеих сторон складов. Машин, ожидающих погрузки или разгрузки нигде не стояло. И ни одной распахнутой створки ворот. У меня сложилось ощущение, что местный завсклад очень педантичный человек. Прежде чем бежать сломя голову от смертельной опасности, он методично закрыл все ворота. Не удивлюсь, если на
