Поэтому наследные вещи, переходящие от матери к дочери предметы, она разделила между Вьюгой и Ладой.
— Обязательно передам, — пообещал я.
Боярыня кивнула, и приказала:
— Деда дождись. Ему тоже есть, что сказать.
Ждать пришлось несколько часов, хотя подворья Вышан не покидал, его голос изредка слышался с разных сторон, или слуги прибегали с поручениями. Впрочем, за болтовнёй время пролетело быстро. Брат с сестрой с оптимизмом смотрели в будущее, они с наслаждением генерировали авантюрные планы и не боялись выслушивать критику прабабушки. Привыкли, скорее всего.
Ну а потом дед вернулся и позвал в кабинет на разговор.
— Знаешь, почему я Ратибора не убил? — первым же вопросом вынес он мне мозг. — Почему позволил Вьюге с ним уехать? Потому, что видел: этот — не предаст. Будь моя воля, я бы, конечно, ей другого мужа нашел, но отпускал со спокойной душой. Хороший он человек, твой отец. Жаль только, слишком прямой. Нет в нём нужной гибкости.
Поначалу думал, ты такой же, в отцову породу пошёл. Ан нет! Был бы прост, Зернова бы с собой кого другого взяла. Держался хорошо, головы в спорах не терял, то, что одних воинских умений для мужа мало, понимаешь. Есть, есть в тебе наша кровь, пусть не сразу её разглядишь. Посему — держи!
На стол передо мной лёг полукруглый деревянный брусок размером с половину ладони взрослого человека. «Корень знаний», довольно редкий носитель информации, их сложно выращивать. Ещё они, в отличие от бумаги или пергамента, являлись одноразовыми и повторному использованию не подлежали, на них что записал, то и смотри. Причем увидеть записанное мог тоже не каждый, существовала настройка на кровь, ментальный пароль, кодовое слово или условие прочтения вроде нужной температуры.
— Вьюга тебя кой-чему научила, только мало и не совсем тому, чему нужно. Она ведь женщина, а здесь, — указал он глазами на корень, — мужское. Мороки, память, ещё кое-что. Владей.
— Спасибо, — я встал и поклонился. — Дед.
— Ой, смутил! — захихикал тот. — Должен же я внучку подарок сделать!
Вроде бы — да, должен. Потому что обязан наставлять младшего родственника, заботиться о нём. С другой стороны, подарок выходит щедрым. Изначально заклятья создавались под божественную физиологию и энергетику, модифицировать их под человеческую расу стали позднее, причем занимались улучшением внутри родов. Точно так же ситуация обстоит с методиками обучения, способами разгона божьего сплетения и много чем ещё. О, конечно, специалисты Обителей в целом являются лучшими, и в сложных вопросах с ними не сравнится никто! А вот чисто прикладные аспекты чего-либо лучше осваивать внутри семьи.
Короче говоря, есть знания, которыми с посторонними делиться не принято. Даже не знания, а практические навыки, которым чужаков не учат. И тот факт, что Вышан счел возможным мне их передать (интересно, знают ли о том остальные Белых?), лучше любых слов свидетельствовало о признании.
Глава 27
Один мой успешный знакомый любил повторять, что для счастья в жизни нужно всего две вещи — очень много денег и отсутствие совести. Судьба его опровергла, сначала подкинув тяжелую болячку, затем сынка-наркомана, а под конец любовница у него всё имущество вытянула, оставив бедняком. Тем не менее, определенный смысл в тезисе имеется. Примером может послужить способ, которым Весела Желановна обзавелась обслугой на обратный путь. Денег у неё хватает, в покупке рабов боярыня ничего порочащего не видит, так почему бы и не сходить на рынок, прикупить десяток холопов?
Другой вопрос — зачем нам слуги, если домой мы возвращаемся в составе немаленькой делегации? Обители Восходнего отправляют послов к соседям, в Белозерье и Березов, вот к ним мы и присоединились. Посольство большое, под тысячу человек, в нём наверняка найдутся незанятые руки для помощи нашей маленькой группе. Однако использовать их нельзя, ибо урон чести. Это сюда мы ехали, таясь, а обратно возвращаемся открыто, с победой. Следовательно, должны подчеркивать свою удачливость всеми доступными социальными маркерами, в том числе разросшейся свитой наставницы.
— Ну вы же вернётесь когда-нибудь, да?
— Наверное, — с трудом подавив вздох, ответил я Дарине. — Обители настроены на сотрудничество, ездить друг к другу старцы станут чаще. Ты же видишь, какое посольство собрали.
— Наставница говорила, в Березове малую Обитель утвердят.
— Да, о том договорённость есть.
У Дарины тоска и хочется плакать, судя по подрагивающим губам. Сочувствую, жалею, стараюсь не улыбаться. Нет, правда — её страдания выглядят до того забавно, что периодически приходится напоминать себе о важности держать морду кирпичом. Первая подростковая любовь, сам таким был. Для неё всё очень серьёзно, девушка реально страдает и мне совершенно не хочется над ней издеваться, но, к сожалению, иногда происходящее настолько напоминает сцену из дамского романа или какой-нибудь тоскливой былины, что кажется абсурдным. Не хочу её обижать.
Если же вникнуть в ситуацию поглубже, то смешного мало. Случилась у меня беседа намеками с Волотом Лютовичем, в которой дядя Дарины однозначно посоветовал к его племяшке не приглядываться. Вернее, он выразился витиевато, мол, спасибо, что ведёшь себя разумно, продолжай в том же духе, но мы с ним прекрасно друг друга поняли. У рода есть на Дарину планы, род не отдаст её в другую землю за не самого знатного жениха, пусть тот и выглядит перспективным. Потому что перспективы в нашем мире ничего не значат, внезапная смертность очень высокая.
Здесь понятия девичей чести нет (ибо восстановить оную способен любой грамотный целитель), зато есть честь родовая, иногда принимающая странно вывернутые формы. Вот к ней относятся очень серьёзно.
А за исключением расставания с объектом первой любви, всё у Дарины хорошо. Вошла в Обитель Златовласой ученицей одной из старейшин, как того и добивалась.
— Ну что, залезаем? — к нам подошел Стоян, прерывая смущающий и напряженный момент. — Вон Весела Желановна с боярином идут.
— Верно. Вроде, со всеми попрощались?
— Из тех, кто не разбежался, — хмыкнул гридень. — Думал с Лютом напоследок поболтать, а он, оказывается, на восток уехал.
— Сейчас многие из Восходнего уехали. Сам слышал — у Хвостовых половина дружины одним днем собралась и к чуди усвистала, союзнику на помощь.
— Не половина! — возразила Дарина. — Меньше! Кто-то же должен дома остаться, и не только! Дядя Волот, вон, в поход на тьму пошёл, дед Хотен в Черниград собирается, непонятно когда вернётся… Ну, хоть Радислава с собой прихватит!
— Я бы тоже на тьму сходить не
