– Это просто термин, – отмахнулся Фрай. – Близится схождение потоков, которое образует воронки…
– Эй! – окликнул его один из коллег. Тот, что возвышался на стремянке ближе к нам. – А у нее доступ есть?
– Да ладно, я же в общих чертах…
– Орб!
Маг выразительно посмотрел на него. Фрай закатил глаза и запрокинул голову, как пятилетка, недовольный тем, что его уводят с игровой площадки, и виновато посмотрел на меня.
– В общем, это безумно крутой эксперимент, но безумно рискованный, а оттого неприлично секретный. Мы тут днюем и ночуем, потому что наши аналитики никак не могут точно рассчитать начало схождения потоков… Как будто это вообще возможно рассчитать! – он заливисто рассмеялся. – Но будет обидно, если потоки сойдутся, а у нас ничего не будет готово, потому что, знаешь, следующий раз такие воронки будут образовываться в лучшем случае лет через десять. А то и через двадцать. А ты чего пришла-то?
Он так резко перешел от своего рассказа – в котором я, к слову сказать, ничего не поняла – к причине моего визита, что я не сразу успела переключиться и вспомнить, о чем хотела его попросить.
– Мы тут одну девушку нашли… Сейчас не хочу тебе ничего объяснять, будет проще, если ты сам увидишь ее, прощупаешь ауру и скажешь, кто она.
– А ты умеешь заинтриговать. – На его губах появилась улыбка, а на лице – предвкушение. – Покажи же мне ее скорее, затейница.
Мы вместе покинули часть офиса, которую занимал магический департамент, и поднялись на наш третий этаж. Фрай едва не подпрыгивал на ходу от нетерпения, то и дело косясь на меня, но вопросов не задавал. Меня же снова охватывала нервная дрожь по мере того, как мы приближались к палате временного содержания – небольшой комнате с одинокой кроватью и пустыми светлыми стенами.
– Обалдеть! Вот это крутота! – выдохнул Фрай, когда мы переступили ее порог.
Кажется, мне удалось удивить его почти так же сильно, как ему меня – гигантской черной Аркой, которая была похожа на что угодно, только не на арку. Даже странно, что после стольких лет работы на Корпус мы все еще сохранили способность удивляться.
Незнакомка с моим лицом улыбнулась, когда вошла я, но тут же подозрительно нахмурилась, заметив Фрая.
– Зачем он здесь?
У нее был мой голос и даже мои интонации. Хорошо, что глаза отличались, иначе я бы уже сама начала сомневаться, кто из нас кто.
– Он просто посмотрит, – объяснила я, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Просто скажет нам, кто ты.
– Я и сама тебе все расскажу. Просто поговори со мной. Пожалуйста.
Просительные нотки в ее голосе отзывались в моем сердце болезненными спазмами, но я старалась не поддаваться просыпающемуся сочувствию.
Фрай тем временем обошел объект, пытаясь зайти ей за спину. Однако здесь девушка не была связана никакими заклятиями, поскольку находилась под замком и под наблюдением, поэтому она повернулась, приняв странную позу, словно собиралась прыгнуть на Фрая в любой момент. Мне даже показалось, что она приглушенно зашипела.
– Ух, какая, – пробормотал Фрай, довольно улыбаясь. – Хорошо, давай общаться лицом к лицу.
Он поднял руки, направляя раскрытые ладони к девушке. Та оскалилась, но не шелохнулась. Возможно, Фрай сам немного «связал» ее, чтобы она не дернулась. Некоторое время лицо его выражало сосредоточенность, но меньше, чем через минуту, на нем появилось удивление.
Фрай опустил руки, посмотрел на меня и выдохнул всего два слова:
– Это химера.
Глава 4
– Она гибрид.
Слова коллеги Маль Фостер еще звучали в ушах, когда поздним вечером я вернулась домой. Невысокая и на вид хрупкая, но на самом деле гибкая и сильная, как я убедилась за годы совместной работы, девушка-каори заведовала у нас медицинскими вопросами. Она пришла к этому выводу после пяти часов исследований.
– Она наполовину хамелеон, в стадии обращения. Но на вторую половину она… – темные, миндалевидные глаза на чуть смуглом лице посмотрели на меня через стол. – Ты.
Я тяжело сглотнула, а Фрай, присутствовавший на совещании, поскольку я успела втянуть его в наше дело, заметил, повернувшись к Маль:
– Я же так и сказал. Просто мы называем их химерами: существ, которые созданы из других. Точнее, называли, пока заклятие Химеры не было утеряно вместе с ритуалом, в результате которого происходило объединение организмов. Теперь это легенды.
– Похоже, кто-то нашел то, что вы потеряли, и вернул легенду к жизни, – с этими словами Берт выложил на стол переговорной небольшой планшет. – Мы нашли эти записи в доме Карины Рантор. Все пока изучить не удалось, поскольку там месяцы видео и аудио записей, а также много текстовых документов и зашифрованных файлов. Но кое-что уже понятно. Проект, над которым работала Рантор, назывался «Ангел». Найденную в ее доме девушку она звала Ангелиной или просто Линой.
– И в чем суть проекта? – с явным любопытством поинтересовался Фрай, глядя на меня.
Конечно, записи с планшета Берт поручил изучить мне, в этом и состояла моя работа: собирать и изучать информацию, делать из нее выводы. И именно из-за меня мы не успели продвинуться далеко: вместо того, чтобы быстро «перекапывать» файлы, как обычно, я подолгу «зависала» на просмотрах некоторых, следя за своим двойником. За тем, как она говорила, что и как делала.
– В создании суперсолдата и супершпиона. Ангелина – это сочетание не внушающей опасений внешности, незаурядного ума – простите, если это прозвучало нескромно, – и невероятной силы. За последнее, очевидно, отвечает природа хамелеона. Как и ящерицы, она почти неуязвима, ее регенеративные способности даже выше, чем у них. И еще… она безжалостна.
Я медленно выдохнула, вспоминая запись, с которой почерпнула большую часть озвученной информации. Рантор называла ее «третьей фазой эксперимента», а со стороны это выглядело как бой без правил: девушка-гибрид против одного из наемных охранников. Ангелина была безоружна, у ее противника имелся нож.
Здоровенный парень, на голову ее выше и раза в полтора шире в плечах, поначалу был уверен в собственных силах и позволил себе несколько провокационных комментариев, от которых даже у меня вскипела кровь. Несколько раз ему удалось достать Ангелину ножом, но раны затянулись в считанные секунды, даже кровь толком побежать не успела. Когда противник оказался несколько обескуражен происходящим, Ангелина без труда сначала обезоружила его, а потом и обездвижила. На записи было слышно, как Рантор скомандовала: «Хватит», но Ангелина не послушалась. Она что-то прошептала бугаю, после чего резким движением свернула ему шею.
– Да, судя по всему, свою создательницу она же сама и убила, – согласилась с моим последним утверждением Маль.
Вообще-то у нее было еще более необычное имя, чем у меня – Малифисент. Распространенное среди каори, земли которых вошли в состав Федерации уже на моем веку, но редкое в наших краях. Каори пока предпочитали держаться на своих территориях. Но Малифисент осталась сиротой, ее еще малышкой удочерил сотрудник Корпуса. Так она и оказалась в столице.
– На шее Рантор мы нашли ДНК гибрида, – пояснила она свое предположение.
– Другими словами, она – монстр, – резюмировал Антуан.
Вопреки своему заверению, он не дождался отчета Берта в пять и пожелал лично присутствовать на нашем совещании в три.
Услышав это, я непроизвольно стиснула зубы. С монстрами, как мы называли опасных существ с низким или отсутствующим интеллектом, в Корпусе Либертад разговор был коротким: изучение и уничтожение. И хотя умом я понимала, что Ангелина опасна, эмоционально не могла смириться с тем, что девушку с моими воспоминаниями и лицом просто казнят.
У моих коллег тоже нашлись возражения.
– Все не так просто, Антуан, – первым заговорил Берт.
К совещанию он успел облачиться в форму и привести себя в порядок и теперь походил на того старшего следователя, которого мы привыкли видеть: высокий и подтянутый, с темными волосами, в которых уже хватало седины, хотя Берту не исполнилось еще и сорока пяти. Он не мог похвастаться военной выправкой, какая была у Маркуса, но форма военизированного сотрудника Корпуса все равно безумно ему шла, превращая из мужчины с довольно заурядной внешностью в настоящего красавчика.
