Корпус не ограничивается расследованием, преследованием и наказанием. Мы учимся. Учимся у магов в том числе. Смотрим на то, что делают они, и ищем способ сделать это через достижения наук. Да, мы все еще догоняем, но однажды окажемся впереди.
Но в тот день, когда я вошла в похожую на небольшую библиотеку комнату в загородном особняке, я поняла, что этот момент еще не настал.
– Привет, Ли!
Меня прошиб холодный пот, голова слегка закружилась. С двенадцати лет никто ко мне так не обращался. В двенадцать я решила, что это имя слишком короткое и несерьезное. Выбрала вариант «Нелл» и приучила всех так себя называть. О том, что меня когда-то звали Ли, знали только родители и малочисленные друзья детства.
И она. Девушка, похожая на меня как сестра-близнец. Почти. Лишь вытянутые вертикальные зрачки, выдающие в ней хамелеона, отличали ее. Да более короткая стрижка.
Это было невозможно. Хамелеоны умели принимать человеческий облик, но не облик конкретного человека! Как не обретали они в этот момент человеческий интеллект. И уж тем более они не могли обладать чужими воспоминаниями. Это. Было. Невозможно!
Но невозможного не существует.
И передо мной, связанная заклятием, сидела моя копия с вертикальными зрачками. Она знала не только мое детское имя. Она знала обо мне все. Помнила эпизоды моей жизни, которые я сама почти забыла.
Не знаю, откуда во мне взялись силы проговорить с ней целых пятнадцать минут. Наверное, первый шок заглушил все чувства, как порой глушатся болевые ощущения в экстренных ситуациях. И лишь через четверть часа осознание свалилось на меня гранитной плитой. Меня замутило, и я поспешно выскочила из комнаты, оборвав собеседницу на полуслове.
В коридоре я схватилась рукой за стену, стараясь дышать глубоко и размеренно. Услышала, как рядом хмыкнул боевой маг. Сочувствия в этом звуке не было ни грамма. Давид коснулся моего плеча и даже слегка погладил его. Неловко, неуверенно, но явно стараясь поддержать. Меня удивил этот жест.
– Ничего, Нелл, разберемся и в этом, – тихо пробормотал он.
Я кивнула, но глаза мои оставались закрыты до тех пор, пока я не услышала шаги за спиной: Антуан и Берт наконец решили к нам присоединиться. Директора интересовало, кем может быть девушка за дверью.
– У меня нет и никогда не было сестры. Ни близнеца, ни обычной.
Меня била нервная дрожь, слова из-за этого звучали нечетко.
– Я всегда была единственным ребенком в семье, – добавила я, видя, что Антуан продолжает смотреть на меня с сомнением.
– Может быть, у твоего отца были другие дети? – осторожно предположил Берт. – О которых ты не знаешь.
– Думаешь, он изменял маме с ящерицей? – Не знаю, откуда у меня взялись силы на сарказм. – В любом случае, я похожа на маму. Если у отца и были побочные дети, то они не могут быть моей копией.
Антуан тоже похлопал меня по плечу, но этот утешающий жест получился менее выразительным, чем нежданная поддержка Давида.
– Тогда у вашей группы новое расследование, – заявил он и многозначительно посмотрел на Берта. – По правилам мне стоит поручить это другой группе, поскольку здесь эмоциональной вовлеченности не избежать, но… – Антуан снова перевел взгляд на меня. – Я понимаю, что мне все равно не удержать вас на дистанции от этого дела. Поэтому сделаем вид, что все по протоколу.
– Спасибо, – с чувством выдохнула я.
Вот за это мы и любили старика: за умение компромиссно относиться к протоколу.
– Тогда теперь ты здесь главный. – Антуан снова повернулся к Берту. – Начинайте первичный сбор информации. Жду отчет в пять.
С этими словами он повернулся и пошел прочь, а Берт начал раздавать указания: продолжать осмотр места и сбор улик, прочесывать окрестности вместе с КГП в поисках беглых наемников, объект доставить в штаб-квартиру, взять анализы и провести первичные исследования.
Я слушала его краем уха, глядя на дверь, за которой находился объект. Я знала процедуры и понимала, что Берт все говорит правильно, но все это означало несколько часов исследований. Несколько часов неизвестности.
– Надо показать ее Фраю.
Берт бросил на меня недовольный взгляд. Конечно. Не мне принимать такие решения, поэтому я тут же поправилась:
– Мне бы хотелось, чтобы ты дал ему взглянуть на нее. Он «прощупает» ее ауру за минуту и скажет, кто или что она. Пожалуйста! Это даст нам небольшую фору.
– Хорошо, – после небольшой паузы согласился Берт. – Но сама пойдешь к нему. Терпеть не могу ходить в магический департамент.
* * *
Не только Берт недолюбливал магический департамент Корпуса. Подозреваю, что сам департамент тоже нас недолюбливал, но мы с Фраем Орбом, одаренным магом примерно моего возраста, в какой-то степени дружили. Он носил круглые очки, был худощав и субтилен, на тонкой шее сидела непропорционально крупная голова. Мантии он предпочитал облегающие брюки и длинные свитера крупной вязки. Порой он напоминал мне старшеклассника-ботаника, которых любят гнобить в старших классах, но я сомневалась, что Фрая кто-нибудь когда-нибудь решался гнобить. За кажущейся беззащитностью скрывался огромный магический потенциал, поэтому он в своем юном для мага и для Корпуса возрасте руководил самыми смелыми и сложными экспериментами.
Фрай был натурой увлекающейся и мог проводить в лабораториях – хотя свои лаборатории маги предпочитали называть ритуальными залами – круглые сутки. Я очень надеялась, что он и сегодня окажется в штаб-квартире, несмотря на ранний час. И хотя бы в этом удача мне улыбнулась: я столкнулась с Фраем в коридоре первого этажа, еще даже не успев толком начать его искать.
Столкнулась в прямом смысле слова: мы вылетели друг на друга из-за угла. Стакан с кофе, который он держал в руке, попытался вырваться на свободу и упасть на пол, но Фрай сделал молниеносное движение рукой – и мягкое синеватое свечение окутало стакан, заставив его повиснуть в воздухе. Левитация – полезный навык, которого мне порой в жизни не хватает. Благодаря пластиковой крышке, ни капли кофе не расплескалось, и Фрай остался в хорошем настроении. Впрочем, я никогда не видела его в плохом.
– Нелл, давненько ты к нам не заглядывала!
Он всегда радовался мне, как ребенок новогоднему подарку. Высокий голос в сочетании с забавной внешностью вызвал у меня непрошенную улыбку даже в такой непростой для меня ситуации.
– Хочешь покажу крутоту?
– Нет, Фрай, я по…
Но он как всегда не ждал ответа. И вообще едва ли действительно спрашивал, скорее таким образом презентовал свою «крутоту».
Фрай схватил меня за руку и потащил к одному из самых просторных ритуальных залов Корпуса, в котором работал всю ночь. И не он один. Еще три мага хмуро посмотрели на меня, когда мы вошли.
– Та-дам! – торжественно воскликнул Фрай и указал на нечто громоздкое, блестящее черной поверхностью и усыпанное странными символами, едва снова не выронив кофе.
Я на мгновение забыла, зачем пришла. Посреди зала возвышалась… конструкция высотой метров в десять. Она состояла из трех одинаковых стрел из какого-то черного, отшлифованного до гладкости камня. Эти стрелы, составленные треугольным «шалашиком», устремлялись к потолку и перекрещивались где-то там, наверху. Как именно все это держалось, я не понимала, поэтому дух на мгновение захватило.
Три мага покрывали зеркальную поверхность заковыристыми символами своего тайного языка. Они просто проводили пальцем по гладкому камню – и его кончик оставлял неглубокую бороздку. Низ они таким образом уже расписали, и сейчас двое стояли на высоких стремянках, а третий и вовсе левитировал почти под самым потолком, окутанный тем же синеватым свечением.
– Боги милосердные, – выдохнула я, глядя на все это наверняка вылезающими из орбит глазами. – Что это такое?
– Арка.
– Какая еще арка?
– Не арка, а Арка! – поправил Фрай.
По его тону я поняла, что для него это Арка с большой буквы.
– Ты знаешь, Арка выглядит совсем не так, – поддела я.
