жизнь. На проспекте впереди целители занимались несчастной группой людей, оставшихся без крова из-за пожара.
Он миновал оседающие кучи обугленных трупов, сложенных, как вчерашние листья, рядом с проспектом. Их были сотни. В основном это были бедные беженцы и фермеры с окраин, которые бежали в Матхуру, спасаясь от войны, но, похоже, в конце концов война настигла и их.
Кришна остановился у все еще горящего здания и почувствовал синий поцелуй его жара на щеках. Здесь нельзя было ничего сделать, можно было лишь ждать, пока Проклятое Пламя погаснет. С того места, где он стоял, казалось, что горы обломков тянутся бесконечно. От Храма Ямуны осталось всего три стены, в дверных проемах зиял вечный миг застывшего ужаса. Арка городского рынка, где богатые и могущественные люди когда-то обслуживались десятками веселых прилавков, теперь потрескалась и покрылась склизкой сажей. Все казалось иным. Было трудно поверить, что именно здесь он сплотил простых людей в своем восстании против Канса. И всего в нескольких шагах отсюда, возле дымящихся руин фонтана, он когда-то встретил Сатью. Даже таверна, где он пытался убедить Балрама выпить эля, теперь превратилась в почерневшую реликвию.
Его внимание привлек мужчина, прижимающий к себе ребенка, завернутого в обрывки упавшего флага Матхура. Мужчина в безмолвном отчаянии уставился на Кришну, и тот, чувствуя себя неуютно, слегка пришпорил коня. Копыта послушно цокали по черной грязи. Впереди какой-то мальчик на костыле поспешно встал, чтобы отдать ему честь. Рядом с ним лежало скрытое под лохмотьями тело: видна была только обугленная рука с длинными накрашенными ногтями.
Кришна чувствовал себя измученным. Он наблюдал за притоком граждан из Второго района в Первый, а из Третьего – во Второй, но он не был готов к тому, что увидел в Третьем. Он проехал мимо разрушенного Шпиля Камня Снов, мимо Третьей Сестры, туда, где стоял Балрам, глядя на красные плащи на горизонте. Он был с головы до ног облачен в позолоченные чешуйчатые доспехи и походил на гигантскую рыбу, стоящую на хвосте.
Кришна спрыгнул с седла и подошел к брату:
– Буря принесла нам удачу, – сказал он, от пепла, дыма и царящей вокруг смерти его голос понизился до хриплого карканья.
– Точно, – ответил Балрам. Обида сочилась из него, как молоко из коровы, которую долго не доили. Но он ничего не сказал, позволив молчанию и невысказанным словам вонзить клыки в душу Кришны, как будто его совесть не была достаточно вооружена, чтоб и так изрезать душу.
Откуда он мог знать, что Каляван предаст императора? Если бы он это знал, он бы не отослал половину армии Матхуры, чтобы захватить Дварку, верно? Он же не такой глупец. Это просто… внезапное помрачение, случайность чудовищных масштабов, которую он не мог учесть, ведь правда? Мог ли я…
Нет, Кришна не мог винить себя за то, что пять патрульных отрядов за стенами попали в засаду греков, которые спрятались под покровом густого леса, росшего по обе стороны дороги. И никто не мог его винить за то, что бурная ночь замаскировала их продвижение. Они захватили сторожевые колонны как с тыла, так и с флангов, а потом сняли с мертвых матхурцев униформу.
И Кришна вряд ли мог нести ответственность за ошибку часового на Третьей Сестре. Часовой, должно быть, сильно прищуривался в эту ветреную ночь, чтобы увидеть, как лунный свет вспыхивает на шлемах матхурцев. Но эти млеччхи натерли грязью даже открытую кожу. Он, должно быть, предположил, что это патрульный наряд, возвращающийся со смены, и лениво крикнул дежурному сержанту, чтобы тот держал ворота открытыми. К тому времени, когда часовые Матхура поняли, что у возвращающихся солдат не тот цвет кожи, было уже слишком поздно.
Армия республики отразила натиск греков, отстреливаясь вдоль всей Третьей Сестры, но в пылу сражения все же позволила невероятно высоким осадным башням противника подойти слишком близко, и это доставило кучу неудобств. То, что последовало за этим, было понятно каждому, кто имел глаза и нос. Но, конечно, Кришна не мог предсказать ничего из этого! Безопасность стен находилась под ответственностью Балрама. Да, он жаловался на нехватку рабочей силы. Да, он бесчисленное количество раз отмечал, насколько уязвима Матхура для нападения. Но разве было ли какое-то другое решение? Нет. Солдаты были нужны для защиты Дварки. И конечно же, Сестры были маяком безопасности более десяти лет! Можно ли было винить Кришну за то, что он полагается на них?
Если Кришна и надеялся, что голос разума возразит ему, скажет, что он не может думать обо всем, что его ум и так занят очень многим, что никто ничего не мог бы поделать, то этого так и не произошло. Правда заключалась в том, что Кришна не учел жажду славы Калявана. Он вспомнил день церемонии взвешивания, когда Ниаркат оскорбил Калявана; вспомнил, как потемнело его лицо. Кришна уже должен был тогда знать, что мальчишка сделает что-то поспешное и глупое. Ну, по крайней мере, что-то поспешное, поскольку до сих пор все ходы Калявана были весьма изобретательны. Если бы я только мог убить Ниарката и повесить его голову на крепостной стене! Но этот дурак находился в одной из первых телег, уехавших в Дварку.
Но корить себя за то, что не смог предсказать, надо было позже. Сейчас Кришна был благодарен шторму над Ямуной – ибо тот дал ему шанс. Когда разразившаяся после полуночи буря обратила голубое пламя в сторону греков, Кришне хотелось расцеловать пажа, который принес эту весть. Это принесло ему не только время, но и сообщение о том, что млеччха готовы к переговорам. Время для разговоров. Он всегда был хорош именно в разговорах. Он мог разговаривать часами. Должно было быть что-то, чего хотел Каляван, что он мог ему дать. Ему лишь надо было выяснить, чего так жаждет грек. И вот он стоял здесь, рядом с Балрамом, ожидая, когда Каляван почтит их своим присутствием.
На горизонте, между фермами и деревнями, на проселочных дорогах, на лоскутном одеяле влажных полей, роились тысячи греческих войск. Не сказать, что огромная армия. И не сказать, что маленькая, учитывая, что половина матхурских войск находилась очень далеко. Матхура, без сомнения, была в значительном меньшинстве.
Однако Кришна не видел флагов Прагджьотишана, что означало, что Бхагадатта не присутствовал. Благослови Ями. Другой голос добавил: Этому ублюдку и не нужно здесь присутствовать. Хотя он не мог сосчитать всех айраватов, они выглядели как холмы. Огромные неуклюжие монстры с клыками, которые выглядели так, словно были созданы для того, чтобы пробивать
