– Отец Эрнандо де Гевара представляет здесь как святую инквизицию, так и добрые намерения его высочества, короля Испании Филиппа, дяди нашего императора.
Отец Эрнандо кивнул. На лице Андрея застыла улыбка. Он надеялся, что присутствие доминиканца и упоминание о святой инквизиции расположит аббата к сотрудничеству. Отец Эрнандо и то, за что он выступал, было тем плюсом, который давал его импровизации преимущество перед планом, созданным Киприаном и епископом Мельхиором. «По меньшей мере один плюс», – подумал Андрей и решил, что плюс этот перевешивает тот факт, что одним из многочисленных минусов было отсутствие солдат императора, которые были частью плана Киприана и которыми, к сожалению, Андрей не располагал. Он был уверен, что в скором времени ему придется вовлечь их в игру.
– Я очень сожалею, но должен признать, что не имею ни малейшего представления о том, какое сокровище могло бы доставить удовольствие нашему императору, – сказал аббат.
– Но его величество абсолютно уверен.
– Я не понимаю, о чем идет речь. Я бы с удовольствием пригласил его сюда, чтобы вместе перевернуть с ног на голову весь монастырь, пока мы не найдем то, что он ищет.
Андрей пытался что-то уловить. Он находился на том месте, где была спрятана библия дьявола; эта книга предначертала судьбу его семьи, стала причиной смерти его отца и матери и предопределила трагедию его жизни. Возможно, она заперта на расстоянии всего лишь двух комнат отсюда. Но он ничего не чувствовал. Он был уверен, что почувствовал бы хоть что-нибудь, если бы приблизился к ней. Он бы с радостью спросил отца Эрнандо, который беспокойно вертелся и крутил головой туда-сюда, как будто слышал неуловимое пение, и огоньки свечей отражались в стеклах его очков и скрывали глаза.
– Веря в ваше понимание, император прислал с нами сотню солдат, которые разбили лагерь за городом. Я в любое время могу отдать им приказ помочь вам, тогда вам и монахам не пришлось бы обременять себя поисками.
– Мудрый и предупредительный ход.
– Конечно же, для меня было бы намного лучше, если бы нам не пришлось утруждать людей. Эта чума и все остальное… – Андрей сделал неопределенный жест в сторону двери.
– Конечно.
Андрею практически не удалось поговорить с отцом Эрнандо, когда они спешили к экипажу. Идея отправиться в путь только с доминиканцем пришла ему в голову молниеносно, и он сразу понял, что прав. Эрнандо сжег бы книгу дьявола, попадись она ему в руки, а человек, прибывший из такого далека, как он, в чьих глазах читались абсолютная решимость и готовность не щадить ни своей жизни, ни жизней других людей, чтобы уничтожить завет Сатаны, непременно достигнет своей цели, если ему хоть немного помогут в этом. О чем же он думал, когда навлекал опасность на Киприана и Агнесс? Киприан стал для него таким другом, которого у Андрея никогда не было раньше, а Агнесс… Андрей даже боялся подумать об этом. Он увидел Агнесс и вдруг почувствовал, что может заглянуть ей в самое сердце. Любовь к Иоланте и скорбь по ней все еще были самыми сильными чувствами в его душе, и все же Агнесс затронула какие-то потаенные струны в ней. Прийти сюда без них – так было лучше не только для них, но и для всех. Возможно, он, Андрей, погибнет во время этого визита, и было бы лучше, чтобы мысли об Иоланте не замарали его дружбу с Киприаном и жалкие остатки его собственной чести.
– И все же я удивлен, – отметил аббат, – что император или по крайней мере ваш дядя не предоставили вам рекомендательных писем.
«Все дело в том, что по плану перед тобой должны были сидеть настоящий Киприан и его дядя, – подумал Андрей. – Во всяком случае, если я все правильно понял». Он догадывался, что Киприан рассказал ему не все.
– Неужели вы не увидели герб моего дяди на экипаже?
– Да, но все же… при всем уважении, господин Хлесль… каждый может украсть экипаж и выдать его за свой.
Андрей и глазом не моргнул:
– Кто бы рискнул украсть экипаж епископа?
– Бывали случаи, когда у епископов крали лошадей и съедали прямо у них на глазах.
Отец Эрнандо пожал плечами и снова заерзал на своем стуле. У Андрея мороз пошел по коже, когда он понял, что происходит с доминиканцем: он чувствует присутствие библии дьявола! Будто сумев прочитать его мысли, монах повернул голову и посмотрел Андрею прямо в глаза. Юноша был шокирован. Почему он совершенно ничего не чувствовал, в то время как доминиканец, чья жизнь совершенно не была предопределена проклятой рукописью, мог ощущать ее присутствие?
– Кроме того, – добавил Андрей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно, – было бы несколько странно, если бы существовал документ, из которого следовало бы, что император Священной Римской империи просит о каком-то сокровище подобно мелочному торговцу, в то время как передать эту вещь императору уже само по себе является огромной честью для ее собственника.
Аббат улыбнулся и кивнул. Он откинулся назад:
– Я понимаю, что вы хотите сказать.
– К сожалению, я не понял намек, ваше преподобие.
– Знаете ли, Бог не наградил меня даром использовать тонкости речи, поэтому я обычно полагаюсь на символы.
Он сделал едва заметное движение рукой в сторону монаха, и тот резко раздвинул полы пальто. Андрей заметил черную рясу, прежде чем увидел арбалет, направленный ка него и Эрнандо. На несколько мгновений он абсолютно потерял самообладание. А потом вступил в силу рефлекс, который руководил им с тех пор, когда через занавес мелкого града он видел, как среди женщин и детей свирепствовал сумасшедший в черной рясе, – и горло ему сдавил ужас. Однако отец Эрнандо сидел совершенно спокойно.
Андрей не мог отвести взгляд от арбалета. Двадцать лет тому назад выстрел из этого оружия помог ему избежать гибели от рук черного монаха; а сейчас черный монах целился арбалетом прямо в него. Андрею было совершенно ясно, что аббат не просто сопроводит их под прицелом во двор, заставит сесть в экипаж и уехать отсюда. Арбалет был натянут не для того, чтобы запугать, а для того, чтобы убить.
– Вижу, вы поняли мой язык символов, – произнес аббат.
И вдруг новый свет наполнил маленькую комнату, в которой он их принимал. Свет лился из окна, расположенного за спиной аббата, и образовывал алый отблеск на его фигуре. В то же время он бросал тусклую, медленно танцующую тень на стол и на Андрея с Эрнандо. По удивленному выражению лица аббата Андрей понял, что свет отражается и на его, Андрея, лице. Аббат повернулся:
– Что случилось?
Черный монах подошел к окну, не упуская из виду посетителей, и мельком бросил взгляд наружу. Свет начал отбрасывать красные тени на складки его одежды. Келья аббата наполнилась теплом.
