– Знаешь… я хочу признаться, что этот убийца терроризировал меня. – Жоан почувствовал, как Абдулла сжал его руку, и ответил легким пожатием. – Я победил страх, я бросил ему вызов. И умираю свободным.
– Конечно! – воскликнул Жоан. – Я немедленно предоставляю вам свободу.
Старик улыбнулся. Казалось, что Абдулла не может говорить, тем не менее он сделал над собой усилие и продолжил:
– Нет, ты не понял меня. Не ты предоставляешь мне свободу, а я сам добился ее.
– Да, конечно, простите меня, учитель, – тут же ответил Жоан, жалея о допущенной неловкости. – Вы свободны, потому что победили страх.
Книготорговец вновь почувствовал слабое пожатие руки: старику было трудно продолжать говорить.
– Да. Я знаю, что ты понимаешь это, – ответил Абдулла. – Ты всегда был лучшим из моих учеников.
Анна всхлипнула, Жоан видел, что она плакала. Также молча плакали Мария и многие из мужчин. Слезы начали застилать и его глаза.
– Спасибо вам, учитель. – Боль и восхищение переполняли его. Он чувствовал гордость за Абдуллу, гордость за то, что ему довелось стать его учеником. Это был последний урок, преподанный ему учителем.
– Да примет меня Господь и да благословит всех вас! – выдохнул Абдулла. – Моя книга закрыта.
Абдулла сделал последний вдох и замолчал навсегда. Жоан почувствовал, как его сердце сжалось от невыносимой боли. Странный звук рвался из его груди, устремляясь к горлу. Это был безутешный вопль ярости и безнадежности.
120
– Бегите немедленно. – Педро встряхнул Жоана, который застыл в отчаянии у тела своего учителя. – Солдаты инквизиции будут здесь с минуты на минуту.
– Жоан, бегите, пожалуйста, – умоляла его Анна.
Книготорговец чувствовал себя так, как будто только что проснулся. Безжизненное тело Абдуллы лежало на скамье, а чуть дальше на земле валялся неподвижный Фелип – окровавленный и с раскинутыми в стороны руками.
– Он мертв? – спросил Жоан, указывая на дознавателя инквизиции.
– Не похоже на то, – ответил Педро, – но если станете тянуть время, то умрете вы. Солдаты вот-вот появятся.
– Возьмите лошадь, – предложил один из подмастерьев.
– Нет! – сказал Педро. – Эта лошадь принадлежит инквизиции, а мы не хотим, чтобы вдобавок ко всему вас еще обвинили в краже. Кража собственности, принадлежащей инквизиции, карается даже сильнее, чем избиение. – И добавил: – Если этот тип выживет. Бегите, смешайтесь с народом. У инквизиции не хватает лошадей, а я сделаю так, чтобы они нескоро получили назад этих.
– Мой меч! – попросил Жоан.
Один из мастеровых пошел за ним, а Анна кинулась собирать кое-какие вещи. Она протянула ему шляпу и нежно поцеловала его. Жоан посмотрел ей в глаза, все еще полные слез, – прекрасные зеленые глаза, которые он так любил. Они не знали, когда смогут увидеться вновь, не знали даже того, посчастливится ли им вообще когда-нибудь найти друг друга. За несколько секунд их мир перевернулся.
– Я люблю вас, – сказал ей Жоан, и она, кивнув ему в ответ, улыбнулась.
– Я тоже, – прошептала Анна. – Но сейчас бегите, во имя Господа, бегите.
Жоан на лету поймал меч в ножнах, брошенный ему мастеровым, посмотрел в последний раз на застывшее тело своего учителя и быстрым шагом, отстраняя любопытных, направился в сторону площади Сант Жауме. Сжимая меч, он говорил себе, что обязательно воспользуется им, чтобы не дать себя арестовать. Если солдаты инквизиции схватят его, он наверняка проведет остаток жизни в тюрьме, так и не дождавшись суда. Его посадят на долгие годы в застенок только для того, чтобы преподать урок жителям города, напомнив им, что инквизиторы и их приспешники неприкосновенны. Губернатор и королевская гвардия, как обычно, поддержат инквизиторов, а городские власти ничего не смогут сделать.
Охранники Фелипа бегом прибежали во дворец инквизиции на Королевской площади, которая находилась совсем рядом с книжной лавкой, и тут же подняли тревогу.
– На помощь! – кричали они. – Книготорговец Серра напал на дознавателя, а враждебно настроенная толпа не позволила нам прийти ему на помощь, когда мы спешились. Они избили нас и отобрали лошадей!
Охранников отвели к инквизитору.
– Это недопустимо! – прорычал монах. – Пошлите полностью укомплектованный отряд к книжной лавке и гонца к губернатору, чтобы он вывел войска на улицы. Мы не позволим черни безнаказанно нападать на одного из наших. Где дознаватель?
– Он остался лежать на земле около книжной лавки, и мы не смогли помочь ему. Мы даже не знаем, жив ли он.
– Сержант, освободите дознавателя и доставьте сюда книготорговца, – приказал монах. – Его нужно наказать. Но предупреждаю: действуйте осторожно, ибо взбунтовавшаяся толпа опасна. Выезжайте как минимум с двадцатью людьми и позаботьтесь о том, чтобы они были хорошо вооружены. Если понадобится помощь, дождитесь королевской гвардии.
В компетенцию войск инквизиции входило задержание подозрительных лиц и охрана заключенных и осужденных. Таким образом, войска инквизиции состояли только из подразделений пехоты. Одно из них, вооруженное копьями, щитами и мечами, в сопровождении судебных приставов и писарей направилось вместе с двумя безлошадными всадниками на место происшествия. Прибыв на место, они увидели, что Фелип все еще лежит на земле; Педро, наблюдавший из окна книжной лавки, подумал, что тот притворялся мертвым, чтобы не получить новые удары. Находясь в столь жалком состоянии, Фелип не мог подняться без помощи своих людей, и они с трудом подняли его тушу с земли. У него была рассечена губа, на лице виднелись следы от ушибов, а из раны на голове текла кровь. Он также жаловался на боль в груди и в спине. Посмотрев в ту сторону, куда убежал Жоан, Фелип сказал своим охранникам:
– Быстрее! – Его голос звучал жалобно. – Садитесь на лошадей – и за книготорговцем. Должно быть, он уже пересек площадь.
– Надо же, как не повезло! – сказал Педро. – А лошадей здесь нет.
– Что вы сделали с лошадьми? – завопил сержант. – Кто осмелился украсть лошадей инквизиции?
– Увидев, что всадники ушли, – ответил Педро, – а господин дознаватель не может воспользоваться лошадьми, я попросил подмастерьев взять их под уздцы и отвести в вашу казарму при королевском дворце. Я не хотел допустить, чтобы кто-нибудь украл их.
– Как так может быть? Мы должны были встретиться с ними.
– Не знаю, – сказал Педро, стараясь скрыть улыбку, – должно быть, они пошли более длинным путем.
– Проклятье! – проскрежетал Фелип. – Немедленно пошлите солдат в погоню за книготорговцем. – После этого он застонал и, поддерживаемый одним из своих охранников, был вынужден сесть на землю.
– Минутку, – произнес Педро, указав на Фелипа. – Этот человек убил другого, и именно он должен быть задержан.
– Не говорите глупостей, – оборвал его сержант, командовавший военными. – Это был раб, неверный!
Когда он попытался броситься в погоню за Жоаном, то задел плечом Андреу, старшего сына Марии, который был уже мастеровым в типографии, и чуть не сбил его с ног.
– Это был человек, – бросил в лицо сержанту юноша. – И в тысячу раз лучше, чем этот рыжий убийца.
– Дорогу инквизиции! – закричал сержант.
Но группа людей, перекрывших выход с улицы Эспесьерс на площадь Сант Жауме, не позволяла ему сдвинуться с места.
– Назад! – приказал сержант. – Копья наизготовку!
И они стали двигаться вперед, угрожая копьями работникам книжной лавки и соседям, которые в конце концов были вынуждены расступиться.
– Вон он, там! – крикнул один человек, указав в противоположный конец площади.
И солдаты бросились в погоню за Жоаном, а Фелип вновь приподнялся с земли с помощью своих охранников. Когда ему удалось встать, он погрозил кулаком в сторону книжной лавки.
– Вы еще вспомните меня! – сказал он и повторил: – Клянусь, вы еще не раз меня вспомните!
– Убийца! – бросила ему в лицо Анна.
Все работники книжной лавки хором повторили за ней это слово, а Андреу и его друзья подошли ближе с угрожающим видом.
