грохочет, он идёт к лестнице, ему желательно было вернуться в комнату охраны. Попытаться отыскать рюкзак, медицинскую сумку и флягу. Там патроны, вода, медикаменты. Но искать всё это среди обломков, в раскуроченной комнате, без света… Он идёт к лестнице. И, остановившись у ограждения, видит сверху трёх ботов внизу. И это не охранные боты. Горохов сразу лезет в карман. Последняя граната. Срывает чеку и, выждав пару секунд, кидает её вниз. Он отшатнулся от лестницы, чтобы не посекло осколками собственной гранаты, но боты в последний момент увидели его и, как по команде, один за другим кидаются вверх. Граната, судя по всему, бахнула внизу почти впустую. Боты грохотали по лестнице тяжёлыми ботинками. Горохов на этой лестнице уже убивал ботов, тут он прикончил медсестру доктора Рахима. Делать было нечего. Горохов делает шаг к лестнице, поднимает пистолет…
Не спеша, хладнокровно, не промахиваясь…
И одну за другой, целясь исключительно в корпус, выпускает оставшиеся пули, стараясь распределять их по мере бодрости биомашин. Одному, самому хлипкому, хватило и первой же пули, на двоих, решивших добраться до верха лестницы, он потратил всё, что оставалось в обойме. Боты уже были ослаблены, и всего один из них, самый энергичный, смог добраться до последних ступеней лестницы. Инженер, бросив уже бесполезный пистолет, разрядил ему прямо в его сосредоточенное лицо один ствол дробовика.
Отлично. Вот только дышать стало ещё труднее. Он, на ходу заряжая обрез, пошёл к выходу. Спокойно, размеренно, чтобы экономить кислород… Чёрт с ним, со вторым сыном, он сейчас доберётся до квадроциклов, отъедет подальше, отдышится и, когда выветрится газ, он вернётся, чтобы убедиться, что дело закончено. Заодно и флягу свою отыскать.
Хлопок – удар. Левая рука.
Хлопок – удар. Он чувствует боль. В левой части спины. Чуть выше пояса. Тут же его дёргает спазм в брюшной полости.
Горохов сгибается, роняет на пол обрез, машинально делает шаг в сторону, так же машинально на ходу вытаскивая револьвер.
Хлопок… Но эта пуля мимо.
Инженер развернулся и поднял револьвер. Он готов стрелять, но не стреляет… Он видит доктора Морозова… Тот стоит у двери в кабинет доктора Рахима. Но он уже выронил пистолет…
«Пистолет? Откуда он у него? Я же его обыскал. В сумке был, или он нашёл его в кабинете Рахима?».
Впрочем, уже нет смысла это выяснять. Горохов прицеливается, но не стреляет… Морозов уже посерел, он начинает кашлять и сразу падает на пол, его кашель переходит в судороги, кашель выворачивает его наизнанку.
«Хотел жить двести лет… Сказано же было дураку: выключи кондиционер и сиди в кабинете. Нет, решил выслужиться…».
Инженер не стреляет; судя по тому, как выворачивает доктора, в этом уже нет необходимости. Он быстро оценивает свои ранения: из левого рукава на пыльный пол падает пара капель крови. Но рука работает, боли в ней он почти не чувствует – скорее всего, царапина. А вот спина… Нет, позвоночник не задет… Почка… Тоже нет. Он может идти, но потеря крови…
Ранение всё меняет. Теперь Горохов понимает, что нужно уходить, теперь уже не до фляги, не до рюкзака; конечно, стоило бы вернуться в комнату охраны и поискать там медицинскую сумку, но после взрыва там всё перевёрнуто и разбито. Там нет света.
Нет, надо уходить. Операция закончена. Теперь транспорт – река – Палыч. Транспорт. Сыновья с ботами приехали на нескольких квадроциклах, до реки недалеко. Рация. Он хлопает себя по карманам. Рация на месте.
Инженер направляется к выходу. И понимает, что теперь ему ещё больше хочется снять противогаз. Но до безопасного состояния воздуха ещё пятнадцать… Горохов смотрит на часы. Ну, двенадцать минут. Нет, он только протирает стёкла в маске.
У выхода горы засыпанного бетонной пылью мяса. Мина разорвала тут сразу двух ботов. Он перешагивает через них и выходит на лестницу. Стало легче? Чёрта с два. В здании хотя бы было прохладно.
Инженер осматривается. И остаётся удовлетворён страшной картиной. Везде лежат трупы даргов.Некоторые ещё шевелятся… ещё кашляют. «Да, это хорошо, это прекрасно, эти дикари, что валяются тут, уже никогда не пойдут на север, чтобы опустошать людские оазисы и поселения. Какой хороший газ, надо будет упомянуть это в рапорте».
Он замечает, что поднимется ветерок. Скоро можно будет стянуть прилипающую к коже резину противогаза. Не выпуская револьвера из правой руки и оглядываясь, он начинает спускаться вниз; его левая перчатка оставляет на горячих перилах чёрные, быстро высыхающие пятна. Это кровь, но он ещё чувствует в себе силы.
Он ещё не прошёл и половину лестницы, когда увидел, как открывается дверь квадроцикла, на котором приехали сыновья. Горохов опешил. Из квадроцикла вылезал второй сын, тот, который блондин. Он оказался умным: увидав, что все вокруг корчатся и кашляют, он залез в кабину квадроцикла. Кабины-то в хороших квадроциклах герметичны, чтобы вездесущая степная пыль не мешала комфорту обладателя дорогой машины. Белобрысый - кажется, это его звали Тесеем - он сразу всё понял, умный, гад. И благополучно пересидел химическую атаку в кабине, а теперь посчитал, что можно выйти. Горохов всего чуть-чуть приподнял оружие. Стреляет сразу. И попадает первой же полей. Инженер видел, что попал. Но блондин лишь покачнулся, сразу сделал шаг в сторону… и избежал второй пули.
«Ах ты тварь! Даже внимания не обратил на попадание, - Горохов третий раз уже не стреляет. Он видит пятно на рубахе блондина. - Ты тоже плохо убиваемый».
А ещё он видит бесстрастное, чистое лицо этого сына. Видит, как блондин подходит к дохлому драгу, нагибается и поднимает с земли винтовку.
Вот теперь нужно убираться. Нужно уйти за угол дома. Горохов кидается вниз по лестнице. Осталось пару ступенек… И едва не падает. Это не оттого, что ему не хватает воздуха, его сгибает резкий спазм в животе. А вот и рана в спину даёт о себе знать. Он, припадая на слабеющие ноги, всё-таки добирается до угла дома.
И там вдруг понимает, что дело становится весьма серьёзным. Речь уже идёт о его… жизни!
Он выглядывает из-за угла. И видит, как белобрысый, вскинув винтовку, идёт к нему, по большой дуге обходя угол… И его не волнует рана в груди. На вид этот Тесей полон сил, судя по лицу, он спокоен… И имеет желание прикончить Горохова. Эх, кончились такие замечательные пули с зелёными головками.
Инженер стреляет из-за угла ещё раз, но не попадает и тут же осматривается,
