— Роландо, Роландо! — тщетно звали девушки, потом побежали за ним.
Они остановились, услышав голос. Кто-то говорил с собакой. Кто? И сколько их? В мгновение ока безымянные страхи пещеры затмила вполне реальная опасность.
— Давай назад! — прошипела Антония, подталкивая Джаноццу к пещере. Почему Роландо перестал лаять?
Хрустнул сучок. Кто-то приближался. Антония нагнулась и, не сводя глаз с дороги, ощупала землю. Кругом была пыль, ни одного камня. За неимением лучшего Антония захватила пригоршню пыли и надеялась только, что попадет незнакомцу в глаза. Джаноцца сделала то же самое.
Они швырнули пыль в тот момент, когда из-за поворота появился незнакомец.
— Вы что делаете? — вскричал молодой человек, закрывая лицо руками. К ноге его жался Роландо, радостно виляя хвостом.
На секунду Джаноцца застыла. И вдруг бросилась к нему с криком: «Паоло! Паоло!»
Антония подняла глаза. Нет, молодого человека звали не Паоло. Антония уже видела его — всего один раз, но бесподобно красивое лицо навсегда врезалось ей в память. На тропе стоял Марьотто Монтекки. Он наконец вернулся. Интересно, почему Джаноцца называет его Паоло? Игра у них такая, что ли?
— Любовь моя! — воскликнул Марьотто. Муж встретил жену, объятия сомкнулись, он поднял ее, закружил. Влюбленные начали отчаянно целоваться.
Антония отвела взгляд, однако скоро не выдержала и краем глаза принялась рассматривать Монтекки. За эти два года он стал еще красивее — мальчишеская смазливость уступила место мужественности. А что за костюм! Монтекки был одет по последней французской моде. Кожаный дублет очень короткий — чтобы продемонстрировать идеальные очертания бедер. Рукава тоже укороченные, из-под них виднеются фестоны нижней рубашки и муаровая подкладка. Шляпу украшал длинный шарф. Только сапоги для верховой езды, итальянские, в отличие от остальных деталей костюма, как-то из этого костюма выбиваются.
Марьотто вдохнул аромат волос Джаноццы.
— Ах, Франческа, как же я соскучился!
«Паоло? Франческа? — Наконец до Антонии дошло. — Франческа да Римини и ее возлюбленный? Так вот откуда у их романа ноги растут! Глупцы! Безумцы! Разве такие способны понять „L’Inferno“!»
Джаноцца слегка отстранилась.
— Как ты мог! Почему ты не сообщил, что едешь?
Марьотто упрямо наклонил голову.
— Капитан отпустил меня три недели назад. Я хотел сделать сюрприз. — Вдруг он нахмурился. — Кто это с тобой?
— Это Антония Алагьери.
— Сестра Пьетро?
— Да. Я не хотела входить в пещеру одна.
Не убирая руки с талии Джаноццы, Марьотто шагнул к Антонии и протянул ей ладонь. Девушка вдруг сообразила, что руки у нее грязные. Несмотря на это, Монтекки приложился к ее руке в изящнейшем французском приветствии.
— Mademoiselle. C’est une plaisure, vraiment.[67]
— Я тоже очень рада, синьор, — по-итальянски ответила Антония, присев в реверансе. Теперь, когда Монтекки был так близко, девушка рассмотрела его нижнюю рубашку. На ней красовалась тончайшая вышивка, изображающая крест семейства Монтекки. Как раз под крестом, чуть повыше печени, имелись инициалы: Дж. д. Б.
«Прелестно», — подумала Антония.
Они с Марьотто неловко обменялись любезностями. Никогда еще Антония не чувствовала себя такой неуклюжей и такой лишней. Она знала, конечно, что до главного таинства брака дело у супругов не дошло; впрочем, если бы и не знала, легко прочитала бы в огненных словах, витавших над их головами. Марьотто жаждал настоящей близости с женой. Их первой близости.
Марьотто улыбнулся Антонии. Антония ответила слабой улыбкой. Джаноцца тоже смотрела на Антонию, явно думая только о том, как бы от нее избавиться.
Взглянув на свое платье, Антония воскликнула:
— Боже! Я, должно быть, ужасно выгляжу! Есть тут поблизости какой-нибудь ручей или река? Я хочу привести себя в порядок, прежде чем возвращаться в замок.
— Сначала ступай по дороге, по которой мы сюда пришли, — поспешно объясняла Джаноцца, — потом свернешь к югу и пройдешь еще полмили. Там будет ручей. — Марьотто просиял, однако Джаноцца наморщила лоб в неподдельной тревоге. — Ты уверена, что найдешь дорогу назад?
— Я возьму с собой Роландо, — сказала Антония, протягивая руку к поводку. — Он и будет моим провожатым.
— Вот и отлично! — обрадовался Марьотто. — Этот пес знает округу даже лучше меня!
— Ну, тогда до свидания. — Антония дернула за поводок.
Щеки ее пылали. Свернув на тропу, она подумала: «Если я побегу, это будет совсем неприлично?»
Сзади слышалось постанывание Джаноццы.
«Хоть бы подождали, пока я отойду на приличное расстояние!»
Роландо упирался, норовя вырваться и бежать к хозяину.
— Пойдем, Роландо, — прошептала Антония. — Ты там тоже лишний.
Пьетро ехал с Фацио и отрядом из тридцати человек. Они миновали Феррару, когда юношу окликнул крупный мужчина, непонятно каким образом удерживавшийся на спине мула.
— Hola! — Незнакомец замахал столь отчаянно, что чудом не свалился со своего мула. — Senores! Por favor[68] — мне нужно… я нуждаюсь в ayudo.[69] — Мягкая широкополая шляпа бросала тень на смуглое лицо, закрывала черные волосы, только бороду оставляя для всеобщего обозрения. На рубахе засохли красные пятна. — Я направляюсь в Тревизо, и я, как это сказать… заблудился. Можно мне поехать с вами?
— Наш пункт назначения расположен, не доезжая до Тревизо, — произнес Пьетро.
— Это ничего, я проеду с вами хотя бы часть пути. — Акцент у незнакомца был явно испанский, однако и по-итальянски он говорил бы свободно, если бы не винные пары.
— Мы спешим.
— Я тоже спешу! Давайте спешить вместе! Какая удача, что я вас встретил!
Отряды солдат часто покровительствовали одиноким путешественникам. С отрядом Пьетро уже ехали три женщины со своими грумами, так что Пьетро не мог просто сказать, что не берет попутчиков. Но ведь испанец мог оказаться и вором.
— Чем ты зарабатываешь на жизнь?
— Я, сеньор, опытный нотариус! Может, вам в дороге понадобятся услуги нотариуса?
— Нет, благодарю. Назови свое имя.
— С этого надо было начать. Как же я сразу не сообразил! Имя мое Персиджуерон ла Мордедура. Но если вы позволите мне ехать с вами, можете звать меня, как вам будет угодно! Главное, не зовите на утреннюю перекличку! — И опытный нотариус засмеялся собственной шутке.
Пьетро вздохнул.
— Ладно. Езжай впереди, чтобы я тебя видел. И не вздумай приставать к женщинам.
— Сеньор! За кого вы меня принимаете? Я не какой-нибудь мужлан! — С видом оскорбленной добродетели ла Мордедура воздел руки и тут же свалился с мула. Пока он вставал да отряхивался, Пьетро велел Фацио дать отряду команду снова трогаться в путь.
