— Ты знаешь, я твой друг, Олджернон, не так ли?
— Да, конечно, потому что я слышал, мама говорила тете Венни, что вы спасли мне жизнь. У меня почти уже истощились ресурсы, правда? Но вы не могли бы для меня сделать кое-что очень важное?
— Скажи, в чем дело, и я постараюсь.
— А вы не подумаете, что я сумасшедший? Доктор Мак-Майкл приблизился к кровати и склонился над подушкой.
— Давай, приятель, выкладывай.
— Вы знаете ту лысую девочку, Марту Броутон? Мы должны были поселиться рядом с ней, но я все испортил. Вы могли бы попросить папу — пусть он сделает так, чтобы она была здесь и мы могли бы с ней играть. Она умеет бегать быстрее всех!
— Я обещаю тебе это, Олджи. Обещаю.
— Она ужасно лысая — я хочу сказать, по-настоящему лысая, но она мне нравится. Может быть, девочки лучше, когда они без волос.
— Я позабочусь, чтобы она была здесь до конца недели, — мягко сказал доктор. — Потому что мне она тоже очень нравится.
— Черт, вы отличный доктор. Я в долгу не останусь, вот увидите — я больше не буду жульничать с термометром.
Доктор Мак-Майкл пригладил мальчику волосы и вышел из комнаты. Он немного постоял на лестничной площадке, успокаивая свои чувства, поправил галстук и стал спускаться, чтобы сообщить в гостиной об автомобильной катастрофе.
Глава седьмая
Река: конец
На Земле, как и в прежние времена, процветала жизнь. И хотя она лишилась кое-каких своих ветвей, благодаря остальным видам былое обилие восстановилось.
Земля не раз проявляла удивительную способность к возрождению, и так будет всегда, пока Солнце наделяет ее энергией. В различные эпохи она давала пристанище бесчисленным разнообразным видам существ. Что касается тех осколков Европейского континента, которые получили название Британских островов, там флора и фауна обеднели еще в начале плиоцена. В этот период из полярных областей двинулись ледники, оттесняя жизнь к югу. Но льды отступили, и жизнь снова заняла оставленные позиции. В конце плейстоцена она полноводной рекой хлынула на некогда бесплодные земли. Появление человека лишь на короткое время сдержало могучий поток.
Теперь этот поток пестрел всевозможными лепестками, листьями, мехами, чешуями и перьями. Ничто не могло его остановить, хотя он заключал в себе собственные уравновешивающие силы. С каждым летом он становился обильнее, следуя нередко теми путями, которые были проложены в отдаленные эпохи, до кратковременного появления Homo sapiens.
Короткие летние ночи отчасти сохраняли тепло дня, утрачивая его, лишь когда небо опять светлело; холодное дыхание предрассветного ветра ерошило мех зверей и перья птиц, для которых начинался новый день.
Пробуждение этих тварей приносило первые утренние звуки в палатку, которая стояла у самого берега и отражалась на поверхности воды.
Когда Седая Борода, его жена Марта и Чарли Сэмюелс проснулись, они в очередной раз увидели окутанный дымкой разлив Темзы. Перед рассветом с берегов спустился туман, и в нем рассеялись мириады водоплавающих птиц. Когда солнце поднялось выше, туман окрасился оранжевым и начал редеть, тогда показались утки, которые летали или плавали чередой по сияющей глади вод.
Прежде чем туман растаял, в небе послышался шелест крыльев: собирались невидимые стаи. Гуси направлялись к местам кормежки, издавая глухие звуки, которые чередовались с совсем иными криками лебедей. Более мелкие птицы пролетали выше. Тут были и хищники, орлы и соколы; прежде они почти не встречались в здешних краях.
Некоторые из этих птиц, от маленьких чирков до уток-поганок, прилетели издалека, чтобы найти здесь корм, и важно расхаживали по грязи в своих пестрых нарядах. Для многих миграция была острой необходимостью. Их птенцам для поддержания высокого уровня обмена веществ, свойственного теплокровным, постоянно требовалась пища: без нее они бы не прожили и восьми часов. Поэтому будущие родители устремились в северные широты, где в это время года дни длинные и можно долго собирать корм.
Из всех живых существ в этом краю вод и туманов люди в наименьшей степени зависели от таких требований природы. Однако, в отличие от птиц, они не умели с помощью инстинкта ориентироваться в пространстве и, покинув Оксфорд, в течение трех дней блуждали по лабиринту водных потоков.
Отыскать путь к устью реки было нелегко, но, кроме того, путники не испытывали особого желания покидать места, столь богатые всевозможной дичью. Марта изощрялась в приготовлении различных блюд из цапель, гусей и уток. Рыба, казалось, сама просила, чтобы ее вытянули из реки.
В этой деятельности у них было совсем мало соперников. Люди лишь изредка появлялись с северного берега, где еще сохранились поселения бывших обитателей Оксфорда. Иногда встречались горностаи — правда, охотились они не стаями — и еще какие-то зверьки, похожие на хорьков; один из них пробирался в тростниках с уткой в зубах. Путники видели выдр, койпу, а также — на месте третьей ночевки — следы оленя, который приходил к реке на водопой.
Здесь же на следующее утро Седая Борода и Марта приправляли варившуюся на костре рыбу мятой и кресс-салатом, когда сзади послышался голос:
— Похоже, я поспел к завтраку! На маленькой видавшей виды лодочке, подняв весла, к берегу приближался Джеф Пит.
— Хороши друзья, нечего сказать, — говорил он. — Только надумал поохотиться немного подальше, возвращаюсь в Оксфорд — старика Чарли уже нет, хозяйка его убивается. Я — в Христову Церковь, а вас двоих и след простыл. Хорошо же вы со мной обошлись.
Обида, звучавшая в его словах, тронула Марту и Седую Бороду; они подошли к берегу встретить старика. Узнав, что они действительно покинули Оксфорд, Пит догадался, в каком направлении их нужно искать. Об этом он теперь с гордостью поведал им, когда они помогали ему вытащить лодку на берег. Затем Пит пожал обоим руки, как обычно отводя взгляд в сторону.
— Вы не можете меня бросить, мы все одна компания. Ты ведь мог убить меня, Седая Борода, когда мне поручили тебя пристрелить, — я не забыл, хоть и давно это было.
Седая Борода усмехнулся.
— Мне и в голову не приходило тебя убивать.
— Вот! Потому-то я сейчас и жму тебе руку. А что это вы тут варите? Теперь я с вами, значит, с голоду не помрете.
— Сегодня утром, Джеф, мы спасаемся от голода лососиной. — Марта присела на корточки перед жаровней. — Это, может быть, первый лосось, которого поймали в Темзе за последние двести лет.
Пит сложил руки и недоверчиво посмотрел на рыбу.
— Я вам покрупнее поймаю, Марта. Без меня вам тут не обойтись — чем мы старше, тем больше нам нужны друзья. А где же Святой Джо Сэмюелс?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
