удовольствием обсудила бы не приказы начальства, а психологию малышей. Как там ее маленький Миша? Сегодня в детский сад его удалось затащить, только пообещав новую игрушку. Обманывать нельзя, придется купить. А что делать завтра? Так никакой зарплаты не напасешься. Не лучше ли посулить что-нибудь большое, но отдаленное во времени. Например, поездку к морю летом. Или поход в цирк на Новый год…
– Надоела вечная гонка, – не унимался Устинов.
«Господи, и этого Мишу придется успокаивать. Как мужики любят, чтобы их жалели, входили в их положение и обязательно хвалили. Ну что ж…»
– Ты же самый умный, Головастик. Ну кто еще кроме тебя способен добывать такие результаты? Харченко мне знаешь, что про тебя сказал?
– Что? – заинтересовался Устинов.
«Что же мне мог сказать полковник? Кто тянул меня за язык?» – спросила себя Светлана.
– Половина успеха Петелиной – заслуга Устинова. Вот что он сказал.
– Да?
– И добавил: лучший следователь и лучший эксперт-криминалист повышают общие показатели управления. Если бы не Головастик…
«Боже мой, что я несу!»
– Полковник назвал меня Головастиком?
– Уважительно, от слова – голова! «Если бы не его голова», – вот как он сказал.
– Когда это было?
«Когда же, когда?»
– Вчера, пока мы сюда спускались. Еще Харченко сказал, чтобы я у тебя училась.
– Да ты и так всё умеешь, – зарделся Устинов.
– Здесь столько новых приборов, глаза разбегаются.
– Я объясню, – ввернул любимое словечко Устинов. – Помнишь, раньше процесс цепной полимерной реакции происходил несколько часов, а сейчас с помощью этого аппарата, который я специально выбил для лаборатории…
Маслова успокоилась. Головастик оседлал любимого конька и принялся рассказывать об особенностях новой техники. Светлана слушала вполуха, но периодически кивала и удивленно округляла глаза: «Да что ты!» Эти нехитрые приемы усиливали красноречие Головастика.
– Вот, мой процесс завершился успешно. А как у тебя?
Светлана заметила, что взгляд Устинова переключился на монитор. Получив утром от Петелиной срочное задание по идентификации ДНК студентов, эксперты разделили работу. Маслова посмотрела на свой компьютер.
– Есть результат, – сообщила она.
ДНК был выделен из обоих образцов щечного эпителия, доставленных оперативниками из студенческого общежития.
– Мы получили ДНК Закировой и Рощина. Теперь запускаем программу сравнения с уликами, – комментировал свои действия Михаил Устинов. Он откинулся на пружинящую спинку кресла и сцепил руки за головой. – Хорошо быть бездушным оборудованием. Прибор пашет независимо от настроения, чего нельзя сказать о живом человеке.
Эксперт на некоторое время задумался, а потом неожиданно взъерошил волосы и хлопнул ладонями по столу:
– Только этого не хватало!
– Ты опять о статье? – догадалась Светлана.
Информация о скандальной публикации «Следственный комитет выбивает показания» уже распространилась среди сотрудников. Перед началом работы эксперты ознакомились с текстом в Интернете. Гнусная статейка как раз и являлась первопричиной плохого настроения Головастика.
– Понимаешь, теперь Харченко на меня подумает. Он вчера специально предупредил – никакой утечки в прессу! Но я же Маше ничего не рассказывал, только в общих чертах.
– Коротко о главном? – съехидничала Светлана.
– Ну вот, даже ты мне капаешь на мозги.
Маслова распечатала советский плакат «Не болтай у телефона – болтун находка для шпиона!» и украсила им грудь Василича.
– На злобу дня, – пояснила она.
– Ведь очевидно, что Мария Луганцева ни при чем! Статья подписана неким Борисом Бойцовым.
Устинов схватился за телефон и позвонил подруге.
– Маша, ты о журналюге Бойцове что-нибудь знаешь?
– Борис Бойцов? Проныра, как и все труженики пера. За жареные факты друга продаст.
– Что значит, как все? Ты тоже такая?
– Не-е, я только за миллионы! – рассмеялась девушка, но, почувствовав напряжение собеседника, обеспокоилась: – А что случилось, Миша?
– Сущие пустяки! Мы в дерьме, а Бойцов в белом фраке. Читала его сегодняшнюю статью? Нет? Так просмотри!
Устинов в раздражении отключил связь и обернулся к Масловой в надежде услышать слова взаимопонимания. Ведь она поняла его состояние и сумеет успокоить. Однако Светлана резко среагировала на звонок своего мобильника.
Лицо женщины омрачила тревога. Звонила воспитательница детского сада:
– Мамочка, повлияйте на своего ребенка. Он ничего не съел.
– Я с ним поговорю… Да-да, прямо сейчас… Миша, это мама. В чем дело?
– Каша липкая, чай невкусный! – захныкал мальчик.
– Не хочешь, не ешь.
– Тетя не отпускает.
– Как не отпускает? Верни ей трубку.
– Если вам что-то не нравится у нас, можете забрать ребенка. Я не могу подстраиваться под каждого, – включилась в разговор воспитательница.
– Но Миша привык…
– Есть правила для всех, и я обязана…
– Вы поймите, мы ходим только первую неделю…
– На ваше место всегда найдутся желающие.
– Хорошо-хорошо, я поговорю с Мишей дома. Он обязательно привыкнет.
– Сделайте одолжение, – съязвила воспитательница и отключила связь.
Молодая мама с грустным видом положила трубку.
Головастик развел руками, обращаясь к Василичу:
– Мишам сегодня не везет, дружище.
Пискнул компьютер, извещая об окончании программы. Светлана попыталась стряхнуть овладевшее ею беспокойство и посмотрела на монитор.
– На этот раз в точку. Совпадение сто процентов, – огласила она результаты сравнения ДНК. – Куртка и брюки из коллектора принадлежат студенту Игорю Рощину. Мы вычислили злодея.
– Распечатай. – Головастик лихо подкатил в офисном кресле к принтеру и изучил напечатанную страницу. – А ведь Рощин близкий друг Леры Богдановой. Неужели большие деньги победили любовь?
– Эх, Миша! – вздохнула Светлана. – Деньги решают проблемы, а любовь… любовь их создает.
Устинов вспомнил, что ему предстоит оправдываться перед начальством из-за общения с любимой девушкой, и вынужден был согласиться с подобной трактовкой.
22
В школу-интернат в Одинцово, где воспитывался погибший Алексей Матохин, Валеев выехал ранним утром и, возвращаясь в Москву, попал в плотный поток автомобилей на Можайском шоссе.
– Да что ж вы электричками не пользуетесь? – сердился оперативник, перестраиваясь из ряда в ряд.
Убедившись в бесполезности таких маневров, он набрал телефон Петелиной и первым делом пожаловался:
– Лена, я ползу как черепаха.
– Как расследование?
– Продвигается с такой же скоростью. Фотографию Алексея Матохина в интернате опознали. Парень жил сам по себе, близких друзей не имел, часто срывался в Москву.
– Одиночка? Для подростков это не характерно.
– Матохин подворовывал в магазинах рядом с Киевским вокзалом и вполне логично рассудил, что один тихий мальчик меньше бросается в глаза, чем стайка шумных подростков. Два дня назад он смылся с занятий и так и не вернулся. Я думаю, из воспитанников интерната в похищении Богдановой больше никто не участвовал.
– Откуда такая уверенность?
– Интернат небольшой. Я опросил многих сотрудников, а главное – поваров на раздаче. Они подтвердили, что вчера во время обеда присутствовали все воспитанники кроме Матохина. Обед в интернате начинается в час дня и длится около получаса, а штурм у нас случился в два. Оказаться возле заложницы и уйти
