спустя пару месяцев после того, как её отношения с шерифом рухнули: ей было всего лишь тридцать девять и она не смирилась с тем, что шериф, пойдя на серьёзное повышение, решил прекратить изменять жене. Она наложила на себя руки – наглоталась таблеток на ночь и утром не проснулась. Я тогда подумала, что это неплохой способ суицида, но не совсем продуманный – если бы я предпочла жизни смерть, я бы выпила то, что прикончило бы меня мгновенно, без лишних мучений и ожиданий. Честно говоря, именно способ самоубийства моей матери сподвиг меня всегда иметь при себе дозу цианида, способную сразить наповал слона, – с этими словами женщина раскрыла одну из своих ладоней, и я вдруг увидела покоящийся в ней прозрачный пузырёк, объёмом примерно в десять миллилитров, наполненный таблетками в белой оболочке. И здесь я всем своим существом ощутила опасность, которую до сих пор едва улавливала.
Как только я увидела этот флакон в руках этой женщины, я неосознанно перевела взгляд с её раскрытой ладони куда-то вперёд, и, сглотнув панический ком, увидела Ричарда расхаживающим посреди лесной дороги со скрещёнными на груди руками. Он не имеет понятия о том, что здесь происходит, а моя дверь заблокирована.
Поспешно оценив ситуацию, я поняла, что смогу подать ему знак, если вдруг ситуация начнёт выходить из-под контроля. Пусть он и всего лишь водитель, но он наверняка предпочтёт лишиться работы из-за ослушания своей начальницы и отвезти меня назад в город, нежели позволит ей… Хотя, нет. Она просто пугает меня. Ничего не будет. Она просто пытается меня запугать, чтобы я держалась подальше от её сына.
Явно уловив моё смятение, Лурдес вновь улыбнулась одними лишь уголками своих ровно подкрашенных губ и, спрятав пузырёк в свой плоский клатч, продолжила, словно только что ничего и не произошло. Я же теперь была всецело сосредоточена на Ричарде, надеясь, что он не отойдёт от машины слишком далеко, чтобы не заметить моих знаков. Впрочем, в крайнем случае я могу попытаться воспользоваться рулевым сигналом…
– После смерти моей матери в моей жизни больше не осталось близких мне людей, – довольная моей реакцией, теперь Лурдес чаще скользила взглядом по моему лицу. – По крайней мере, я так считала до тех пор, пока однажды мне не позвонила тётя Сара, чтобы поздравить меня с днём рождения и заодно сообщить мне радостную новость – оказывается, Пина уже год как жила в Портленде и работала помощницей какого-то канадского миллионера. Со слов Сары, у моей кузины в жизни всё складывалось очень даже неплохо, что меня немного удивило, так как в моей собственной жизни всё определённо точно шло не по плану. Я решила встретиться со своей двоюродной сестрой и собственнолично проверить, правдива ли её удачливость, о которой безудержно трещала её одинокая мать. В это сложно поверить, но сказочные россказни тёти Сары подтвердились: Пина действительно была личной помощницей директора крупной компании, зарабатывала вдвое больше моего и могла позволить себе снимать не просто зачуханную комнатку, как это делала я, но полноценную квартиру, пусть та и располагалась на окраине города. Поняв, что моя кузина преуспевает в своей жизни больше, чем я в своей, и вспомнив о её сердобольности, с возрастом никуда не испарившейся, я начала жаловаться ей на то, как мне приходится несладко: моя работа протекает в пыльном подвале, заработная плата мизерная, я осталась без обоих своих родителей и далее по длинному списку. Чрезмерная эмпатия и соответствующая ей склонность к филантропии мгновенно вскружили Пине голову – уже на следующей неделе после нашей встречи она смогла подыскать для меня место в компании, в которой работала сама, и пусть мне там не платили больше, чем на моей прежней работе, всё же там были более приемлемые условия. Чего только стоил чистенький офис на двадцатом этаже с открытой панорамой на город! И хотя работы у меня стало не меньше, зато у меня появился доступ к бесплатному, качественному кофе и печенью. Иными словами: с момента моей встречи с Пиной моя жизнь начала стремительно налаживаться. Только переступив порог того чудесного офиса, в котором она обитала, я пообещала себе, что сделаю всё возможное, чтобы остаться в нём навсегда. Тогда я ещё не вникала в детали. Например в то, что этот офис временный. И потому я не могла догадываться, что уже через два года, потерпев неудачу на рынке США, компания, которую я полюбила всеми фибрами своей души, решит вернуться на свою родину, в Канаду, после чего ещё долго будет предпринимать попытки покорить рынок США, но получится это у неё лишь спустя долгие три десятилетия и уже при другом боссе. В те времена меня подобное не интересовало. Меня занимал лишь один вопрос: как при минимуме усилий заполучить максимально выгодное положение в этом гигантском механизме? Ответ на столь сложный вопрос оказался до смешного прозаичным. Я понаблюдала за Пиной и быстро поняла, как ей удалось так легко устроить меня на уютное местечко, за которое в те времена многие бы лишились если не жизней, тогда чести, – на губах рассказчицы промелькнула улыбка, значение которой я так и не смогла разобрать.
Всё ещё наблюдая за Ричардом, я переживала из-за того, что он даже головы не поворачивал в нашу сторону. Лурдес же продолжала изливать на меня свои неприятные откровения, и я даже не пыталась её остановить, потому как знала, что мои сопротивления в лучшем случае окажутся бесполезными, а в худшем усугубят ситуацию, в которую я попала, словно в искусную ловушку – я уже поняла, что не покину этой машины до тех пор, пока эта женщина не позволит мне из неё выйти, что значит, что дослушать её мемуары мне всё же придётся до конца.
Тем временем, Лурдес увлечённо продолжала вести своё повествование:
– Оказалось, что директор этой сказочно богатой компании был заинтересован в Пине не только как в ценном сотруднике, но как в женщине. И это с учётом того, что Пина никогда не умела подчёркивать врученную ей природой красоту: она постоянно ходила в одной и той же одежде, меняя между собой чёрный, серый и бежевый костюмы-тройки, и практически не пользовалась косметикой. Иное дело я. Пусть у меня порой и не хватало денег на нормальное питание, но я никогда не позволяла себе появляться на рабочем месте в одном и том же образе дважды за один месяц, и косметика у меня хотя и была дешёвая, но я виртуозно умела ею пользоваться. Роман же Пины
