— Погодите, но если сила передаётся от зверей, то получается, что здоровые особи… Они… — покрутил я тогда рукой, подбирая слова.
— Они являются донорами качественного материала, что, возможно, снижает риск некачественной мутации, — закончила за меня мысль Ольга, — Таким образом мы получаем несколько точек для изучения. Первая — сами звери. Что в них такого, что они порождают мутации в теле людей? Вторая — качество мутации. От чего она зависит?
— Я бы ещё спросил, где звери обитают и чем питаются, что превратились из обычных животных в зверей.
— И это правильный вопрос! — заулыбалась Ольга.
Удивительная женщина. Я видел её в образе сестры князя. Влиятельную, сильную и опасную. Но иногда, когда заходила интересная тема, она забывалась и превращалась… Хочется сказать, что в жизнерадостную девчонку, но это будет ошибкой. Скорее в ученого, слегка безумного, которого новые знания интересуют больше, чем что-либо другое в мире.
— А есть практики, позволяющие поднять силу без потребления зверей?
От этого вопроса Ольга стала серьезной.
— Есть обычные тренировки. Применяй свою силу и вырастешь. Если есть какие-то другие практики, то мне о них неизвестно.
Это был облом. Я-то надеялся, что в древних родах имеются секреты. Впрочем, может они и есть. Не факт, что Медведы так бы легко со мной поделились столь интимной информацией.
— У меня ещё вопрос, — рискнул я тогда спросить, чувствуя, что хожу по тонкому льду, не зная, куда можно ступать, а куда нет, — Если два рода, с ярко выраженными способностями, отличающими друг от друга, породнятся, что достанется их детям?
— Хороший вопрос. История знает примеры всех вариантов. Могут раскрыться оба дара, может укрепиться какая-то из ветвей, а может родиться бездарь. Но тут надо делать поправку на то, что всегда есть шанс измены.
— Кто-то собирал статистику?
— Нет. Как ты себе это представляешь?
Было видно, что женщину этот вопрос занимал, но ответа найти она не смогла и это её расстраивало. Как и меня. Но вопрос и правда хороший. Если родители передают весь накопленный потенциал, то… За века селекции и брачных союзов, потомки могли в себе накопить очень многое.
По мере нашего общения я всё больше погружался в тему. Читал сводки анализов, потом лез в учебники и смотрел, что они означают. Ольга устраивала мне тестирования на понимание темы и если я где-то лажал, то она не давала мне следующую партию материалов.
Чуть больше месяца занятий для настолько обширной темы ничтожно мало, но этого хватило, чтобы я доработал свой подход и создал заклинательный круг. Его цель — пробудить и реализовать тот потенциал, что заложен в моих генах.
Это относилось к ещё одной теории. Если первая гласила, что плоть зверей выступала катализатором для изменения человеческих тел, то есть привносила свои мутации, то другая теория смотрела иначе на вопрос. Что люди и сами по себе обдали какими-то мутациями, а плоть зверей всего лишь служила топливом, ну или пищей, для развития этих отклонений или особенностей.
Теорию подтверждали мои исследования, что уровень силы и потенциал не есть одно и тоже. А что такое потенциал? Где он содержится? Что ему нужно, чтобы пробудиться? Над этой задачей я и бился. Сначала исследовал на новом уровне свой организм. Стал гораздо лучше понимать, какой ущерб мне нанесли Коршуновы. Понял, как этот ущерб обойти. Нащупал, где именно зарыт потенциал и как направить на него потоки энергии. А главное, какие потоки, с какой частотой и в какой очередности.
Звучит просто, но за этим стояли сотни исследований, которые я провёл. Изучение аристократов — ещё один шаг на этом пути. Значительный шаг.
Отдышавшись и дождавшись, когда организм успокоится, я поднялся и пересел с пола на диван. За месяц мой индекс опасности вырос с десяти до пятнадцати. То есть я стал в полтора раза сильнее. Если же по факту, то прибавилось силы, выносливости, регенерация чуть улучшилась. Что сказалось и на учёбе. Я стал лучше переносить нагрузки. Появились успехи на спортивном факультативе. Есть что отметить и чему порадоваться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но это было только начало. Планы мои простирались гораздо дальше. Отдохнув и убедившись, что состояние тела нормализовалось, я достал блокнот и принялся по памяти вносить все интересные данные, которые собрал, и которые пригодятся мне в дальнейшей работе.
***Дома я застал чудную картину. Матвея и бутылку вискаря.
— Судя по твоей угрюмой роже, что-то случилось? — спросил я, заглянув в зал.
— Эд? — сфокусировал он на мне взгляд, — Хм… Пить будешь?
— А есть повод?
— Ну… — неуверенно ответил он и смутился, — Я теперь снова холост и свободен, как птица в небесах. Чем не повод напиться?
— Думаешь, поможет?
— Надо же хоть раз попробовать? — пожал он философски плечами.
Внезапно мою голову прострелило болью. Да так, что в глазах потемнело. Скривившись и быстро-быстро заморгав, я потратил несколько секунд, чтобы оклематься.
— Эй, Эдгард, я знал, что ты будешь за меня переживать, но давай без слез? — голос соседа доносился издалека.
Сфокусировавшись на нём, я осознал, что зрение изменилось. Оно осталось почти таким же, как и было, только стало более чётким. Я увидел поры на коже Матвея, синяки по глазами, полопавшиеся капилляры. Увидел отчетливо, будто в микроскоп разглядываю.
А вот и ещё одно пробуждение крови. Улучшенное зрение. Не даром же фамилия Соколов.
— Прости, что-то голова разболелась.
— Значит, пить ты не будешь?
Смотреть на Матвея было… тяжело. Слишком много информации. Я видел детали, а мозг их обрабатывал и выносил вердикт. У парня сильный стресс, ему хреново и за шутками он прячет свои горести и беспокойство… за меня.
— Не буду, но поболтать не откажусь. Ты как? Держишься?
— Что, так плохо выгляжу? — бравада исчезла, он опустил плечи и отвёл взгляд.
— Если честно, то да. Из-за чего расстались?
— Мы особо и не встречались, чтобы расставаться. Просто изначально обреченная история получила логический конец.
— Деньги?
— Деньги, — вздохнул он, — Аристократки — это дорого. Не связывайся с ними, пока не разбогатеешь.
— В долги не влез, надеюсь?
— Удержался, — криво усмехнулся он, — Не такой уж я идиот.
Я достаточно хорошо узнал Матвея, и достаточно видел, чтобы понимать его сейчас. Парень потратился за последний месяц дальше некуда и… Красивая жизнь закончилась.
— Как бы там не было, это не повод унывать.
— А я и не унываю. Сегодня у меня траур по разрушенным иллюзиям, оплакивание моей гордыни и торопливости, а завтра буду, как огурчик.
От разговора нас отвлёк дверной звонок.
— О, а вот и моё лекарство! — вскочил Матвей.
Он добежал до двери и впустил… двух девушек. Кажется, кто-то опять собрался окунуться в разгульную жизнь.
Пока они общались в коридоре, на меня снова накатила головная боль и усталость, поэтому я свалил к себе в комнату, где и отрубился.
***Утро началось с похмелья. Причем оно напало на всех жителей и гостей нашей скромной квартиры.
Из своей комнаты я выполз и первым делом устремился в душ. За ночь пропотел и покрылся липкой пленкой непонятно чего. Когда начал двигаться, пленка натянула кожу и, скажу с уверенностью, это было в сотню раз неприятнее, чем желание поесть. Только кружку воды выпил по пути в душ.
Когда выбрался обратно, взялся за завтрак. А там и Матвей выполз из гнезда разврата. Бледный, лохматый, в общем, выглядел он ещё хуже, чем я.
Махнув рукой, парень скрылся в туалете, вышел минут через десять, когда я уплетал яичницу с курицей и овощами, и сходу выпил пару кружек воды.
— Сушняк? — любезно поинтересовался я.
С каждым проглоченным куском настроение поднималось. Не от самой еды, а от ощущения, как тело оживает, наливается силой и энергией. Я чувствовал себя гораздо лучше, чем когда-либо.
— Отстань, — отмахнулся сосед, после чего отправился к себе в комнату.
